Поиск

Васёк Трубачёв и его товарищи Книга 2 Глава 55 Ночной стук — Валентина Осеева

— Куда же вы пойдете одни? Вы ж дети... — качая головой, говорит Мирониха.

Трубачев молчит. Глаза у него слипаются от усталости и сытой пищи. Ребята тоже размякли. Петька, широко раскрыв рот, спит сидя. Сева давно уже лежит на скамейке. Одинцов, подперев рукой голову, дремлет над своей миской. Ему жалко отодвинуть миску, хоть она и пустая. Генка ест медленно, подставляя под ложку кусок хлеба и бережливо собирая крошки. Мазин, умильно глядя на Мирониху, просит вторую миску борща.

— Нельзя, Мазинчик, нельзя, — уговаривают его девочки. — Нельзя тебе сразу много есть... Ты можешь заболеть.

— Нельзя, нельзя, дети мои! — строго говорит Мирониха, убирая от Мазина пустую миску. — Сегодня уж так, а завтра я вам целый чугун борща наварю!

Маруська с жалостливой усмешкой в глазах подолгу смотрит на каждого из ребят и время от времени громко говорит:

— Дайте ж им хоть трохи покушать, мамо!

Мирониха со вздохом стелет на пол сенник:

— Ложитесь спать, хлопцы. Треба огонь тушить, а то как бы полицаи не завернули до нас. А завтра где-нибудь я вас пристрою. Может, на Жуковку до сторожа сведу...

«Завтра... завтра...» — бессильно склоняя голову на подушку, думает Васек. Ребята падают рядом с ним; девочки отдают им свои простыни, одеяла. Спящего Петьку укладывает Мазин.

«Эх, Валя... Валя Степанова!» — вспоминает Васек. Откуда-то, из самого краешка глаза, выбегает слеза и мокрым пятнышком расползается по подушке. Острая тоска схватывает за сердце, тревога отгоняет сон. Васек видит перед собой весь утомительный путь, который они прошли. Лес, лес, лес... Где же Митя? Идет ли он по их следам, знает ли он, что случилось с ними в селе? Зачем пойдет он на пустую мельницу? А следы их и дорожные знаки начинаются только оттуда!

Ваську кажется вдруг, что все его надежды напрасны. Митя не придет! Мирониха тоже, наверно, не знает, где искать партизан. И у себя она не может их оставить — у нее и так полна хата. Сон окончательно покидает Васька. Он облокачивается на подушку и не мигая смотрит на коптилку.

— Ну, чего зажурился, хлопчик? Тяжело тебе за главного быть? — Мирониха присаживается с ним рядом, гладит его по голове и растроганно говорит: — Спи, голубчик! Ты свое дело сделал — довел ребят. Теперь я об вас подумаю. Люди-то свои везде есть! Кругом они... Фашисты думают, как бы им партизан в кольцо взять, а партизаны давно уже фашистов в петлю загнали.

Мирониха тихо смеется. Глаза ее лучисто светятся в темноте, на щеках появляются ямочки. Васек улыбается...

Тихий стук в окно пугает обоих. Мирониха бледнеет.

— Чужой стук... незнакомый, — шепчет она, приложив к губам ладонь.

Стук повторяется, у двери скрипит крыльцо. Мирониха окидывает взглядом спящих ребят.

— Если что, скажи — из Жуковки... за грибами ходили... ночевать попросились, — шепчет она Ваську и бежит к двери.

Васек толкает ребят:

— Не спите! Не спите!..

Нюра и Лида тревожно смотрят с печки, свесив вниз головы.

— Мирониха я и есть. Чего треба? — сурово спрашивает Мирониха, впуская в хату низенького человека с морщинистым лицом и выцветшими седыми бровями.

— Чего треба, то я и нашел! Ясно! Человек не иголка!.. Это чьи ребятишки у тебя? — весело кивает он на ребят.

Ребята вскакивают. Сонный Бобик вылезает из-под стола и, виляя хвостом, обнюхивает гостя.

— Ба! И ты тут, скотинка, а? Скажи пожалуйста! — удивляется тот.

Мазин, расталкивая ребят, подходит сбоку и беззастенчиво разглядывает знакомое старческое лицо с лукавыми светлыми глазами.

— Свой я, свой! Чего всполошилась, гражданочка? Разве чужие так ходят!.. От Мирона Дмитрича мы пришли... Стой, я товарища своего впущу... — Он поспешно идет к двери и кашляет на крыльце.

Мирониха недоверчиво прислушивается.

— Это тот... тот, со свистком, — шепчет Ваську Мазин.

Дверь снова открывается. Высокий человек в длинном пальто сбрасывает щегольскую кепку.

Васек бросается к нему:

— Митя!..

Ребята тесной кучкой окружают Митю, виснут на нем со всех сторон; девочки обнимают его за шею, гладят по лицу:

— Митя... Митя... Митенька!..

— Ой, мамо, мамо, — громко всхлипывает Маруська, — дайте ж им хоть трохи покушать!