Поиск

Васёк Трубачёв и его товарищи Книга 2 Глава 27 Красный галстук — Валентина Осеева

В Слепом овражке собрались все ребята. Были тут и Грицько и Ничипор. Пришли из Ярыжек Игнат с Федькой. Не хватало только Мазина с Русаковым. Они все еще не возвращались из своего путешествия. Перед сбором Игнат долго советовался о чем-то с Трубачевым. Саша Булгаков, стоя на часах, с радостной улыбкой прислушивался к тому, что происходит в овражке. Там, на затонувшей коряге, удобно расположившись на толстых корнях, ребята слушали Генку. Генка сидел на самом почетном месте. Лицо у него было усталое, темная, обветренная кожа туго натянулась на скулах, на висках обозначились ямки, но карие глаза сияли.

— ...Я чую — выстрел... один, другой... Я до Гнедка... А тут... Митя ваш из кущей як выскочит! Рубаха на нем порвана, задохнулся весь. — Генка обвел ребят затуманившимся взглядом. — Ну и... отдал я ему коня...

— Ускакал он? — живо спросил Одинцов.

— Ускакал...

Малютин обнял Генку за шею:

— Митя хороший, он не обидит Гнедка! Ты не бойся, Генка.

Игнат встал. Растроганная улыбка лишала его обычной степенности, но голос звучал торжественно.

— Товарищи! — Он обвел всех взглядом и остановился на Генке. — Я так думаю, товарищи: если человек сделал плохой поступок, то его надо наказать, и это будет правильно. Гена Наливайко, наш ученик и пионер, за плохой поступок против дисциплины лишился галстука... Галстук у него отобрали... — Игнат снова обвел взглядом всех присутствующих. — Верно я говорю?

— Верно... — неохотно подтвердили ребята.

Генка забеспокоился, сжал сухие губы и исподлобья следил за Игнатом. Игнат повысил голос:

— Но Гена Наливайко не такой человек, чтобы на него не можно было надеяться... Он человек верный, и когда подойдет такая минута, то он так поступит, как другому не поступить. Я то хочу сказать, товарищи, что Генка не испугался выстрелов и не ускакал, а отдал комсомольцу Мите своего коня... Поступок это хороший, пионерский. И, значит, так мы и порешим, что Гена Наливайко свой галстук заслужил! Кто согласен, поднимайте руки!

— Все! Все согласны! — дружно откликнулись ребята.

Саша выглянул из-за кустов:

— Потише, а то слышно очень!

— Добре. Ну, а раз все согласны, так я передаю пионеру Гене Наливайко его галстук.

Игнат торжественно вытащил из-за пазухи красный галстук. Генка вспыхнул.

— Бери, бери, Генка!.. Ну да чего! Бери! — зашумели ребята.

Генка осторожно взял галстук, повязал его на шею. Гузь шлепнул его по спине:

— Добрый хлопец!

Грицько, протягивая через все головы руку, улыбался:

— Давай свою руку. Гена! Давай сюда!

Васек был растроган и хотел что-то сказать, но Ничипор вдруг зашевелил в воздухе пальцами и, потоптавшись на коряге, поднялся.

— Я тоже хочу держать речь насчет нашего Гены и, конечно, про себя скажу... — Он кашлянул в кулак и, переставив свою ногу на ногу Федьки, продолжал, не обращая внимания на то, что Федька Гузь крепко двинул его ногой и стукнул по спине. — Я, конечно, прошлым летом тонул... И, конечно, был я в плохом положении — ухватиться не за кого. Ну, утопленник, да и все!

— Утопленник, а на ноги лезет! — проворчал Гузь.

У ребят заблестели в глазах насмешливые искорки.

— Ну и что? Выплыл?

Ничипор вытащил из кармана платок, не спеша вытер нос и невозмутимо продолжал:

— Конечно, я давай кричать...

— А что ты кричал? — с интересом спросил Одинцов.

— Караул! — бросил Грицько и, опрокинувшись навзничь, залился смехом.

Ребята тоже расхохотались, даже Генка засмеялся. Васек рассердился:

— Ребята, не дело!

Все замолчали.

— Ну, так что ты кричал? — побаиваясь Трубачева, тихо спросил Коля Одинцов.

Ничипор повернулся к нему всем своим нескладным телом и неожиданно сказал:

— А вот полезай под воду, тогда и узнаешь, что кричал!

— Го-го-го! — загоготали опять ребята.

Игнат нахмурился:

— Федька, стукни по шее вон тому тонкому, — ты ближе сидишь.

— Кому? Мне? — вскочил Одинцов.

— Хоть и тебе. Чтоб не гигикал зря!

— Ого... — начал было Одинцов.

Но Васек возмущенно крикнул:

— Молчи! Что это вам — цирк? Вы на пионерском сборе находитесь! Дайте человеку слово сказать!

— И правда, что вы все напали на него? — заступился Малютин.

— А кого он боится? — усмехнулся Грицько. — Он и в школе так... У одной Марины Ивановны с ним терпения хватает. Каждый день она заставляет его рассказывать. Как идем с уроков, так сейчас и приказывает: «Ничипор, расскажи что-нибудь!»

— Хорошая она у вас... — задумчиво сказал Сева.

— Другой такой нету, — серьезно подтвердил Грицько.

— Говори, что хотел сказать, — кивнул Ничипору Трубачев.

— Да не тяни за душу, как кота за хвост! — сердито бросил Игнат. — Говори сразу, как там с тобой дальше было.

— Добре, — согласился Ничипор и, скрестив пальцы, пощелкал суставами. — Так я, конечно, тонул...

— Опять за свое! — угрожающе вскинул брови Игнат.

Ребята беззвучно тряслись от смеха.

— Я знаю, что он хочет сказать, — вдруг усмехнулся Генка. — Это история в двух словах. Он тонул, а я его вытащил! Верно?

— Верно, — подтвердил Ничипор и с удовлетворением сел на свое место.

— Скажи ты теперь свое слово, — обернулся Игнат к Ваську.

Васек встал:

— Я скажу за себя и за своих ребят, потому что мы все одно чувствуем... Ты хороший человек, Генка. Ты ведь знаешь, как мы о Мите думали... (Васек махнул рукой, отвернулся. Ребята насупились.) Спасибо, Генка! Спасибо от нас всех... И если придется тебе в жизни... ну плохо, что ли... так ты помни: у тебя есть товарищи! — закончил Васек.

— Спасибо тебе! Спасибо, Гена!.. — потянулись к Генке ребята.

— Ну, чего там... — смущенно и радостно отмахивался Генка.

— Ну, вот и все... Договорились, значит, — улыбнулся Игнат и тут же, взглянув на обрыв, заторопился: — А теперь давай прячь, Гена, свой галстук, да разойдемся кто куда, а то чего-то Сашко беспокоится.

Саша действительно делал какие-то таинственные знаки. В один миг коряга опустела. На ржавую поверхность болота ложился оранжевый отблеск заходящего солнца. Какая-то птичка пролетела над болотом, держа в клюве толстого червяка. Огромный жук-рогач с разлету шлепнулся на корягу, осмотрелся и с ворчливым гудением полетел дальше.