Поиск

Васёк Трубачёв и его товарищи Книга 2 Глава 25 Васек Трубачев — Валентина Осеева

Бобик звонким лаем извещает хозяев о госте. Матвеич открывает дверь, глядит на дорожку:
— А, хлопчик! Здорово, командир!
Из окошка высовывается серебряная голова Николая Григорьевича. Глаза старика так похожи на глаза Сергея Николаевича, что Васек, поздоровавшись с Матвеичем, радостно бежит к окошку.
— Иди, иди, пионер! Что давно не был у нас? Как там дела, а? — Старик долго держит в своих ладонях твердую, загорелую руку мальчика. — Как там команда твоя? Живы, здоровы?.. Угости-ка медком его, Матвеич!
Васек проходит в кухню.
Матвеич наливает ему в миску янтарный мед, кладет кусок хлеба:
— Ну, как в селе? Рассказывай, что знаешь! Васек макает в миску хлеб и рассказывает, как хозяйничают в селе гитлеровцы, как они ходят по хатам и берут все, что им вздумается.
— На людей смотрят хуже, чем на собак.
— Ну, а люди что? — спрашивает Иван Матвеич.
— А что люди? Молчат...
Васек опускает голову, Матвеич набивает трубку и ждет. Николай Григорьевич глубоко вздыхает.
— Ну, а Степан Ильич что? — осторожно спрашивает он.
— Дядя Степан у вас меду просит, говорит — чай пить не с чем.
Васек густо краснеет — ему неловко и стыдно за Степана Ильича. Но Матвеич оживляется:
— Меду просит? Чай пить не с чем? — Он смотрит на Николая Григорьевича, подмигивает ему и потирает свои большие руки. — Вот сластена! Скажи пожалуйста, меду ему захотелось!
Васек пробует выгородить Степана Ильича:
— Да это он так... Пошутил, может...
— Конечно, пошутил, — серьезно подтверждает Николай Григорьевич, прихлебывая с блюдечка чай.
Матвеич стучит по столу толстыми пальцами, морщит лоб:
— Что ж человека обижать! Ты скажи ему так: меду нет, пришлю сахару. Скажешь?
— Скажу.
Разговор затихает. Ваську хочется спросить, не слыхал ли Матвеич чего-нибудь о тех арестованных, которых увели из села гитлеровцы, но Матвеич вдруг ласково треплет его за чуб:
— Ну, а ты фашистов не боишься, хлопчик? Ведь их, верно, полное село нагнали, а?
— Много. По хатам солдаты стоят, а в школе офицеры и генералы ихние; там штаб.
— Хе-хе-хе, «штаб»! Да это тебе с перепугу показалось, — вмешивается Николай Григорьевич. — Полтора человека — это не штаб!.. Ну, сколько ты там генералов видел?
Васек обижен:
— Мне на их генералов наплевать. Я их не боюсь. А что видел, то и говорю. И ребята наши знают. Севка Малютин у деда Михайла живет — всех видит!
Матвеич грузно ворочается, жадно сосет трубку. Николай Григорьевич смотрит на Васька внимательными, серьезными глазами:
— Ты не обижайся. Мы с Матвеичем сидим тут, как в берлоге, ничего не знаем. Ты бы приходил почаще — нам веселее будет: все что-нибудь да услышим от тебя.
— Я еще не то знаю! — бодрится Васек. — Я сегодня на опушке леса орудия видел! Много их там фашисты навезли. И елками завалили, думают — не видно...
— Да что ты! — удивляется Николай Григорьевич, поглядывая на Матвеича. — В каком же это месте?
— Да около леса, на опушке, где молодые елки. Матвеич отодвигает миску с медом, ловит пчелу и, осторожно держа ее двумя пальцами за крылья, выпускает в окно. Долго глядит ей вслед, потом поворачивается к Ваську:
— Зоркий ты, хлопчик. Мабуть, и посчитал их для интересу?
— Кого — их?
— Да орудья-то фашистские, — небрежно говорит Матвеич.
— Нет, я не считал...
Живые глаза Матвеича внимательно разглядывают пионера Васька Трубачева.
— А ты посчитай!
— Я узнаю! Я все узнаю! — быстро говорит Васек. — И про штаб и про орудия. Мы с ребятами...
— Ну-ну! — прерывает его Матвеич. — Не кажи гоп, поки не перескочишь! Загребут тебя фашисты с твоими ребятами да как всыплют вам хорошенько, чтоб не лазили где не надо. Да еще нас, стариков, на березе повесят — тоже, чтоб не интересовались. — Матвеич кладет руку на голову Трубачева: — Чуешь, хлопчик, что я говорю?
— Не загребут нас фашисты! — волнуясь, шепчет Васек. — А ребятам я скажу, что мне так... самому интересно.
— Ну, действуй, — говорит Матвеич.
* * *
Торжественно, словно в почетном карауле, стоят ряды высоких тополей. Идет по дороге пионер Васек Трубачев. Не просто идет — высоко поднял голову, словно вырос за один час, покрепчал, силы набрался; смело шагает. Несет в своем сердце пионер первое важное задание; обуревают его вихрастую мальчишескую голову смелые и отчаянные планы.
Отныне крепко и нерушимо будет хранить он военную тайну, доверенную ему взрослыми партийными людьми. Бежит под босыми ногами пионера тропинка, бежит, перегоняет, забегает вперед, остается позади; низко кланяется, мягко стелется перед ним трава; гладят по плечам кусты, шумят навстречу деревья... Шепчутся с белками сосновые ветки, и поют птицы о том, что идет пионер, в первый раз получивший важное боевое задание. Вся земля, нагретая солнцем, ложится под ноги Трубачеву; даже скошенное, колючее поле не саднит его босых ног.
Родная земля! На все готов для нее младший из верных сыновей — пионер Васек Трубачев!