Поиск

Путешествия Гулливера Часть вторая Глава XIII

Жители Бробдингнега считают себя красивым народом. Может быть, это и в самом деле так, но Гулливер смотрел на них как будто сквозь увеличительное стекло, и потому они ему не очень нравились.

Их кожа казалась ему слишком толстой и шершавой – он замечал каждый волосок на ней, каждую веснушку. Да и мудрено было не заметить, когда эта веснушка была величиной с блюдечко, а волоски торчали, как острые шипы или как зубья гребёнки. Это навело Гулливера на неожиданную и забавную мысль.

Как-то раз утром он представлялся королю. Короля в это время брил придворный цирюльник.

Беседуя с его величеством, Гулливер невольно посматривал на мыльную пену, в которой чернели толстые, похожие на кусочки железной проволоки волоски.

Когда брадобрей окончил своё дело, Гулливер попросил у него чашку с мыльной пеной. Цирюльник очень удивился такой просьбе, но исполнил её.

Гулливер тщательно выбрал из белых хлопьев сорок самых толстых волосков и положил на окошко сушить. Потом он раздобыл гладкую щепочку и выстругал из неё спинку для гребешка.

С помощью самой тонкой иголки из игольника Глюмдальклич он осторожно просверлил в деревянной спинке на равных расстояниях друг от друга сорок узких отверстий и в эти отверстия вставил волоски. Затем подрезал их, чтобы они были совершенно ровные, и заострил ножиком их концы. Получился прекрасный прочный гребень.

Гулливер был очень рад этому: чуть ли не все зубцы на его прежнем гребешке поломались и он положительно не знал, где ему достать новый. В Бробдингнеге не было ни одного мастера, который сумел бы изготовить такую крошечную вещицу. Все любовались новым гребнем Гулливера, и ему захотелось сделать ещё какую-нибудь безделушку.

Он попросил служанку королевы сберечь для него волосы, выпавшие из косы её величества.

Когда их собралось порядочно, он поручил тому самому столяру, который сделал для него комод и кресла, выточить два лёг– ких деревянных стула.

Предупредив столяра, что спинку и сиденье он изготовит сам из другого материала, Гулливер велел мастеру просверлить в стульях вокруг сиденья и спинки маленькие частые отверстия.

Столяр исполнил всё, что ему было приказано, и Гулливер приступил к работе. Он выбрал из своего запаса самые крепкие волосы и, обдумав заранее узор, вплёл их в те отверстия, которые были для этого проделаны.

Получились прекрасные плетёные стулья в английском вкусе, и Гулливер торжественно поднёс их королеве. Королева была в восторге от подарка. Она поставила стулья на своём любимом столике в гостиной и показывала их всем, кто к ней приходил.

Она хотела, чтобы Гулливер во время приё– мов сидел именно на таком стуле, но Гулливер решительно отказался сидеть на волосах своей повелительницы.

После окончания этой работы у Гулливера осталось ещё много волос королевы, и, с разрешения её величества, он сплел из них для Глюмдальклич изящный кошелёк. Кошелёк был только немногим больше тех мешков, в которых у нас возят на мельницу рожь, и не годился для крупных, тяжёлых бробдингнежских монет. Но зато он был очень красив – весь узорный, с золотым вензелем королевы на одной стороне и серебряным вензелем Глюмдальклич – на другой.

Король и королева очень любили музыку, и во дворце у них часто устраивались концерты.

Гулливера тоже приглашали иногда на музыкальные вечера. В таких случаях Глюмдальклич приносила его вместе с ящиком и ставила на какой-нибудь из столиков подальше от музыкантов.

Гулливер плотно затворял все двери и окна у себя в ящике, задёргивал портьеры и гардины, зажимал пальцами уши и садился в кресло слушать музыку.

Без этих предосторожностей музыка великанов казалась ему нестерпимым, оглушительным шумом.

Гораздо приятнее были ему звуки небольшого инструмента, похожего на клавикорды. Этот инструмент стоял в комнате у Глюмдальклич, и она училась играть на нём.

Гулливер и сам недурно играл на клавикордах, и вот ему захотелось познакомить короля и королеву с английскими песнями. Это оказалось нелёгким делом.

Длина инструмента равнялась шестидесяти шагам, а каждая клавиша была шириной чуть ли не в целый шаг. Стоя на одном месте, Гулливер не мог бы играть больше чем на четырёх клавишах – до других ему было не дотянуться. Поэтому он должен был бегать справа налево и слева направо – от басов к дискантам и обратно. А так как инструмент был не только длинный, но и высокий, то бегать ему приходилось не по полу, а по скамейке, которую специально для него приготовили столяры и которая была точно такой же длины, как инструмент.

Бегать вдоль клавикордов взад и вперёд было очень утомительно, но ещё труднее было нажимать тугие клавиши, рассчитанные на пальцы великанов.

Сначала Гулливер пробовал ударять по клавишам кулаком, но это было так больно, что он попросил изготовить для него две дубинки. С одного конца эти дубинки были толще, чем с другого, а для того чтобы при ударе они не слишком стучали по клавишам, Гулливер обтянул их толстые концы мышиной кожей.

Когда все эти приготовления были закончены, король и королева пришли послушать Гулливера.

Обливаясь потом, бедный музыкант бегал от одного конца клавикордов до другого, ударяя изо всех сил по клавишам, которые были ему нужны. В конце концов ему удалось довольно бегло сыграть весёлую английскую песенку, которую он помнил с детства.

Король и королева ушли очень довольные, а Гулливер долго не мог прийти в себя – после такого музыкального упражнения у него болели и руки и ноги.