Поиск

Глава 7 Приключения знаменитых первопроходцев. Океания — Луи Буссенар

ПУТЕШЕСТВИЕ БЕРКА ЧЕРЕЗ ВЕСЬ АВСТРАЛИЙСКИЙ КОНТИНЕНТ

Хотя на богатых и плодородных землях Австралии процветали города, хотя предприимчивые и жаждавшие приключений люди проникали все дальше и дальше в глубь континента, двигаясь от окраины к его сердцу, все же внутренняя часть Австралии оставалась для всех «белым пятном», terra incognita[216]. Напрасно в течение более двадцати лет различными частными лицами организовывались многочисленные экспедиции, призванные стереть с карт эти белые пятна, так возмущавшие их составителей. Но ни один путешественник не смог покрыть себя славой, пройдя вдоль тропика, пересекающего Австралию, никто еще не прошел по этим бескрайним просторам, где бродили никем не потревоженные собаки динго, опоссумы, кенгуру и… каннибалы. Великая древняя пустыня защищалась и жестоко мстила тем, кто осмеливался нарушить ее покой. Исследователи уходили из городов, гибли, исчезали бесследно; на смену им шли другие, но с тем же успехом…

Но в 1860 году желание познать неизведанное усилилось, получив мощный толчок. Один из обитателей провинции Виктория назначил премию в двадцать пять тысяч франков тому, кто пересечет Австралию с юга на север. Губернатор тотчас же выделил около двухсот пятидесяти тысяч франков на покрытие расходов экспедиции, а частные лица внесли еще пятьдесят тысяч. Нашелся и человек, согласившийся возглавить это опаснейшее предприятие. То был отважный, бесстрашный авантюрист в лучшем смысле этого слова, то есть — искатель приключений (к несчастью, в наше время слово «авантюрист» приобрело совсем иное значение), некто О’Хара Берк[217], ирландец по происхождению, окончивший военное училище в Вулвиче и служивший в чине лейтенанта в венгерском гусарском полку. Смелый, дерзкий, предприимчивый, неутомимый, неустрашимый и бескорыстный, Берк был хорошо известен в Мельбурне. В качестве помощника он избрал себе некоего Уиллса[218], молодого человека двадцати шести лет от роду, гораздо более спокойного и уравновешенного, чем он сам, трезвого и разумного, способного сдерживать его собственные порывы. Уиллс был астрономом, и в его обязанности входило указывать экспедиции путь среди бесплодной пустыни.

Двадцатого августа все было готово. В состав экспедиции входили семнадцать решительных, хорошо вооруженных мужчин. Они имели при себе двадцать семь привезенных из Азии верблюдов, двадцать семь самых крепких и выносливых лошадей, палатки, боеприпасы и запасы продовольствия на пятнадцать месяцев. Экспедиция выступила в путь под восторженные крики толпы. Тысячи и тысячи граждан сопровождали колонну.

До реки Муррей путь был долог. Берк был требователен к себе самому и не церемонился со своими спутниками, поэтому на границе исследованных районов три члена экспедиции покинули его, а он нашел им весьма недостойную замену.

Берк планировал разбить свой маршрут на три этапа: первый должен был пролечь до озера Менинди, в шестистах километрах от Мельбурна, второй — до Куперс-Крик, отстоящий еще на шестьсот километров севернее, третий — до залива Карпентария, расположенного в тысяче километрах от Куперс-Крик.

Но, как пишет маркиз де Бовуар в своем замечательном «Путешествии вокруг света», чтобы понять, что произошло с этой экспедицией, следует учесть то обстоятельство, что в конце каждого этапа отважный первопроходец должен найти запас продовольствия, на который он рассчитывает, и что малейшее недоразумение или небрежность в подобном предприятии может причинить большие неприятности на первом этапе, привести к беде на втором, а на третьем — к настоящей катастрофе с трагическим исходом.

Итак, без особых приключений Берк дошел до озера Менинди и, полагаясь на то, что слово его — закон, оставил там 19 октября своего второго помощника, лейтенанта Райта, дав ему строжайший приказ соединиться с ним у Куперс-Крик, где должен был быть создан главный склад продовольствия. А Райт проявил непростительную забывчивость и нарушил священный договор, выступив в путь тремя месяцами позднее чем полагалось, в конце января 1861 года.

И с того дня в течение долгих месяцев об экспедиции не было никаких известий! Общественность была обеспокоена, везде распространялись самые ужасные слухи… Из четырех противоположных точек континента выступили одновременно четыре спасательные экспедиции.

Вскоре от одного из отважных спасателей, молодого Хоуитта[219], поступили горестные известия, повергшие всех в ужас. 29 июня, то есть десять месяцев спустя после триумфального шествия Берка по улицам Аделаиды, Хоуитт, к своему великому удивлению, встретил возвращавшегося обратно Райта, того самого Райта, который остался у озера Менинди и должен был отправиться в Куперс-Крик, а также некоего Брейха, который должен был ждать Берка на обратном пути с дополнительным запасом провианта. Хоуитт принялся их расспрашивать, и вот что он узнал.

За два месяца Берк преодолел расстояние, разделяющее озеро Менинди и Куперс-Крик, и оказался на полпути между Мельбурном и заливом Карпентария. Он долго, но тщетно ждал там Райта, необъяснимое отсутствие которого в условленном месте лишало экспедицию продовольствия и верблюдов, способных нести груз. Берк ждал долго и упорно, но, видя, что ожидание совершенно бесполезно, пошел дальше на север, в наводившую теперь на него настоящий ужас пустыню. Не без оснований предположив, что ему следует взять с собой в зловещую Каменную пустыню как можно меньше людей, Берк оставил в оазисе у Куперс-Крик больных с запасом продовольствия, достаточным для них самих и для всех членов экспедиции на обратный путь. Он поручил Брейху охранять склад и командовать лагерем, а также приказал ждать его возвращения не менее трех месяцев, а по истечении этого срока — еще столько, сколько позволят запасы. Берк взял с собой Уиллса, Грея и Кинга, шесть верблюдов, одну лошадь, продовольствие на три месяца и выступил в поход с непоколебимой решимостью непременно достичь берега Тихого океана. 16 декабря 1860 года четверо безумцев покинули Куперс-Крик, сказав товарищам: «Ждите нас! Ждите нас!»

И однако, заметил изумленный и удрученный Хоуитт, Брейх и Райт возвращались со своими людьми без Берка, Уиллса, Грея и Кинга. Что с ними произошло? Но в ответ все только пожимали плечами и разводили руками. Они ничего не знали о судьбе своих друзей!

Оправдываясь, Брейх сослался на то, что после ухода Берка в лагере вскоре воцарилась жестокая нужда. Из-за бесконечных нападений туземцев и жуткой жары все страдали от жажды, а также и от цинги, так как продовольствия не хватало, а охотиться было опасно. От болезней несколько человек умерли. Дойдя до последней степени истощения, Брейх и его люди покинули лагерь в конце апреля, так как считали, что Берк и его спутники погибли. На всякий случай они оставили небольшой запас продовольствия в тайнике. По дороге он встретил Райта, явившегося четыре месяца спустя к условленному месту встречи и, разумеется, не встретившего там своего начальника. И Брейха и Райта мучила совесть, и они еще раз отправились к Куперс-Крик, но никого там не нашли, а посему решили вернуться в Мельбурн.

Хоуитт был возмущен трусостью и предательским поведением Брейха и Райта, бросивших друзей в беде, и направился на север, надеясь успеть вовремя, чтобы спасти Берка и его друзей. Он очень торопился и не щадил себя, так как понимал, что время не ждет. Через полтора месяца отряд добрался до Куперс-Крик.

Оказавшись на месте, где располагался лагерь Брейха, Хоуитт увидел на коре большого дерева вырезанное ножом слово: «Копай!»

Хоуитт принялся копать у корней дерева и обнаружил железный ящик, в котором Брейх оставил записку с объяснением своего ухода из лагеря. Но тотчас же с изумлением и ужасом он обнаружил бумаги, подписанные самим Берком, в которых тот сообщал, что пересек всю Австралию и дошел до Тихого океана, а затем вернулся к Куперс-Крик. Хоуитт, лихорадочно листавший дневник Берка, с ужасом узнал правду…

После ухода из оазиса Берк и его спутники двигались очень быстро. Вскоре Каменная пустыня осталась позади, и с каждым днем почвы становились все плодороднее. Пейзаж менялся на глазах: кругом росла зеленая трава и везде была вода, это самое драгоценное сокровище австралийских прерий. Туземцы боялись белых и при их приближении убегали. Тут и там по пути попадались соленые озера, красивые песчаные холмы, глубокие овраги, бывшие свидетельством очень давнего землетрясения и подвижек масс земли. На севере на фоне неба вырисовывалась горная гряда, которую Берк нарек горами Стендиш. Впереди же простирались столь пышные леса, столь зеленые равнины и столь полноводные и прохладные речки, что Берк назвал этот край Землей Обетованной.

Исследователи продолжали неуклонно идти на север. Стали агрессивны туземцы, и приходилось отражать многочисленные нападения. Появилась и новая угроза: в зарослях шипели змеи, а по ночам путешественников осаждали огромные крысы, дерзкие и прожорливые, так что приходилось все время быть начеку. Искателям приключений с большим трудом удавалось уберечь от этих противных тварей продовольствие, одежду, да и самих себя.

Вскоре путь на север преградили непроходимые заросли, и пришлось прорубать дорогу топором. Земля уходила из-под ног: вязкое болото простиралось на многие мили. Но у путников была только одна мысль: «Вперед!» Жидкая грязь доходила им до плеч, а они все шли и шли…

Воздух стал чуть солоноватым. Вот появились мангровые деревья, произрастающие вблизи морского побережья. Океан должен быть где-то рядом! Путешественники позабыли про шесть тяжелейших месяцев, про сегодняшние лишения, про трудности обратного пути. Они влезали на возвышенности, чтобы в качестве высочайшей награды увидеть волны Тихого океана, но буйная растительность скрывала от их взоров то, что они так жаждали увидеть. Однако они не ошиблись, в чем и убедились, когда начался прилив и они едва не погибли в болоте, которое оказалось заболоченной океанской лагуной.

Одиннадцатого февраля Берк и его друзья достигли своей цели: пересекли Австралию с юга на север.

Надо было возвращаться. При выходе из лагеря они взяли продовольствия на двенадцать недель, но теперь у них осталось всего лишь на пять, что означало верный голод в скором времени. Путешественники спешили, изматывали себя и животных, в то время как нехватка продовольствия заставляла их сокращать рацион, а это приводило к тому, что люди и животные слабели день ото дня.

Пошел дождь, вскоре перешедший в настоящий ливень. Земля размокла и превратилась в жижу, так что путники едва могли идти. Маленькие ручейки превратились в бурные потоки, через которые было очень опасно переправляться. 6 марта Берк сварил и съел змею, отчего едва не умер. 20 марта верблюды окончательно обессилели и не смогли подняться. Надо было уменьшить навьюченный на них груз, то есть снять с каждого по 60 фунтов продовольствия и бросить его, а ведь еды и так не хватало.

Голод становился все более жестоким. 30 марта у всех свело желудки и пришлось забить одного верблюда, но есть там практически было нечего: одна кожа да кости.

Десятого апреля пришлось пристрелить Билли, лошадь Берка. 11-го все были вынуждены устроить привал на четверть часа, чтобы дождаться Грея, который не мог идти. Изголодавшиеся люди стали злыми, нервными, раздраженными. Они ругали беднягу, который был виноват лишь в том, что умирал с голоду! Хотя у путешественников был уговор не трогать муку без крайней нужды, Грей решил, что для него такой момент уже наступил, и спрятался за деревом, чтобы тайком съесть горсть муки. Затем он упал, чтобы больше не подняться…

Обратный путь был ужасающе долог. Наконец обессилевшие путники, буквально умиравшие с голоду и превратившиеся в обтянутые кожей скелеты, с глубоко ввалившимися глазами, осипшие и охрипшие, спотыкаясь и падая на каждом шагу добрались до оазиса около Куперс-Крик, где надеялись найти спасение.

Но напрасно призывали они на помощь своих друзей, которые должны были их ждать… Никто не ответил на отчаянные призывы несчастных… Лагерь был пуст… Никого! Ни людей, ни животных… Берк и его спутники были растерянны, ошеломлены… Они уже почти потеряли голову и чувствовали, что смерть близка…

Они искали какую-нибудь записку, какое-нибудь указание… Наконец они заметили слово «Копай», вырезанное Брейхом на коре дерева. Несчастные путники из последних сил, обдирая в кровь пальцы, принялись разгребать землю и нашли в железном ящике немного продовольствия, а также письмо Брейха, в котором он объяснял причину своего ухода из лагеря. Послание было датировано утром 21 апреля! То есть тем же самым днем, когда Берк с друзьями прибыл в лагерь! Бедняги опоздали всего на несколько часов!

«Итак, — пишет маркиз де Бовуар, — после отчаянно-смелого и трудного похода к океану, после еще более тяжелой обратной дороги, когда путешественники потеряли или съели почти всех своих верблюдов и лошадей, после того как было сделано самое великое открытие в истории Австралии, искатели приключений добрались наконец до оазиса, о котором они столько мечтали… И что же? Люди, которые могли их спасти, те самые люди, на чью помощь они рассчитывали, покинули эти края всего 7 часов назад!

Что было делать? Несчастные совсем обессилели. Они почти не могли двигаться… Попытаться догнать караван? Но как это сделать, имея при себе полумертвых от голода и усталости животных? А ведь следовало учесть и тот факт, что верблюды и лошади Брейха отдыхали и набирались сил в течение долгого времени. И все же, наверное, надо было последовать за караваном и идти по его следам, пусть даже и не имея сил догнать шедших впереди Брейха и его людей. Как мы увидим дальше, то было бы самым разумным, но бедняге Берку, казалось, окончательно перестало везти, он словно заключил какой-то договор с неудачей. На свое несчастье, он вспомнил, что в тридцати пяти лье от Куперс-Крик, у подножия горы Отчаяния существует ферма, где разводят овец. Он решил, что, по крайней мере, уж ферма-то никуда не денется и трое друзей найдут там спасение.

В течение двух дней путешественники отдыхали, а 23 апреля Берк положил в железный ящик свой походный дневник, где говорилось о проделанном пути и о выходе на берег океана, письмо, в котором горько сожалел об уходе Брейха, рассказывал о смерти Грея и сообщал о том, что направляется к горе Отчаяния вместе с Уиллсом и Кингом.

Наверное, существуют люди, в жизни коих все каким-то странным образом предопределено! Видно, Берку суждено было погибнуть, хотя спасение было так близко…

В то время как еле державшиеся на ногах от истощения Берк, Уиллс и Кинг покинули оазис и двинулись по выжженной солнцем равнине на запад, Брейх и Райт встретились и вернулись к Куперс-Крик, в оазис. Они были там в тот же злосчастный день 23 апреля, так как их замучили угрызения совести и они решили еще раз удостовериться в том, что Берк не вернулся. Но они, эти двое, оказались страшно легкомысленны и непредусмотрительны! Они даже не подумали разрыть землю и взглянуть на свой тайник! Если бы они это сделали, то обнаружили бы послание, написанное рукой Берка утром того же дня! Они узнали бы, куда он направился, и догнали бы! И Берк с друзьями был бы спасен!

Но нет! Брейх и Райт ограничились тем, что быстро осмотрели лагерь и отметили, что поверхность земли в том месте, где находился тайник, была вроде бы такой же ровной, какой они ее оставили, и ушли на юго-запад, к реке Дарлинг!

Таким образом дважды в течение одной недели люди, искавшие встречи друг с другом, не ведая того, оказались совсем рядом, на площади в каких-нибудь четырнадцать квадратных километров, в самом сердце бескрайней пустыни.

Злой рок продолжал преследовать Берка и его друзей. Покинув лагерь, они спустились в долину, по которой змеилась река. Они уносили с собой припасы, найденные в тайнике. Через два дня их последние верблюды пали и моментально разложились от нестерпимой жары. У несчастных не осталось больше ничего, что могло бы поддержать их силы!

Немного погодя путешественники повстречали туземцев, которые прониклись жалостью к истощенным чужакам и поделились с ними своими запасами. К несчастью, у дикарей было только немного каких-то ужасно твердых семян, которые они называли «нарду» и жевали, не имея возможности их смолоть. Среди туземцев тоже царил голод, но аборигены, более близкие к природе и животным, умели выживать, поедая «нарду», раз уж ничего другого не было. К тому же запасы семян кончались, и рано утром 15 мая аборигены убежали и больше не появлялись.

Делая невероятные усилия, несчастные исследователи двигались к горе Отчаяния (какое название!). Они еле-еле тащились по песку и 24 мая, не видя впереди никаких гор, отказались от мысли дойти до фермы и решили вернуться обратно в лагерь. Если бы они продолжали идти вперед, то на следующий день увидели бы гору! Тогда они были бы спасены!

Питаясь одним только «нарду», что с большой натяжкой можно назвать пищей, путешественники добрались до Куперс-Крик. Они непременно хотели увидеть перед смертью оазис. Бедняги дотащились до лагеря 27 мая, вырыли железный ящик и послание, повествующее об их последней отчаянной попытке спастись.

А затем началась агония, и длилась она долго. 20 июня Уиллс записал слабеющей, дрожащей рукой, что дни и даже часы его сочтены. 22 июня он написал, что сейчас ляжет на песок, чтобы больше не встать, и что Кинг, как наиболее крепкий, отнесет этот листок в тайник и спрячет. 29-го Уиллс еще находит в себе силы набросать эти строки: «Я умру… Я совершенно точно умру через несколько часов… Но душа моя спокойна…»

И все! Хоуитт, со слезами на глазах расшифровавший неровные пляшущие строки, не нашел под роковым деревом ничего, что бы указывало ему на дальнейшую судьбу Уиллса. Последние слова, написанные рукой Берка, были на листке, датированном 28 июня, то есть на день раньше последнего письма Уиллса. Берк, отважный, неукротимый Берк, хотел бороться до последнего вздоха. Он чувствовал, что умирает, но не хотел сдаваться без борьбы. Он хотел найти аборигенов, так как только они теперь могли спасти путешественников. Он был крепче и выносливее, чем Уиллс, но понимал, что у него самого нет шансов на спасение. Берк писал: «Кинг выживет, я на это очень надеюсь; он выказал большое великодушие… Наша задача выполнена… Мы первыми достигли берега океана, но нас брос…» Берк не смог закончить слово, как мы это можем видеть на оригинале его послания, выставленном в Национальной библиотеке в Мельбурне.

Хоуитт подумал, что все три исследователя умерли, истратив последние силы на то, чтобы закрыть ящик с драгоценным дневником экспедиции и зарыть его у корней дерева. Куда они могли пойти? Где испустил каждый свой последний вздох? И где были их тела, не получившие достойного погребения?

Вокруг дерева было много следов. Между лагерем и большой лужей, из которой несчастные брали воду, тоже было много следов, но невозможно было разобрать, какие из них старые, а какие — относительно свежие. Хоуитт проявил великое терпение и принялся искать следы с упорством настоящего следопыта, и, хотя часто обманывался и возвращался назад, он все же не терял надежды. 10 сентября он нашел следы босых ног, а также следы человека в сапогах. Он пошел по этим следам, и они привели его к стоянке аборигенов. Хоуитта заметили еще издали. Навстречу ему, пошатываясь, выступил какой-то человек в жалких лохмотьях. Это был белый. Он мало походил на человека, скорее то был какой-то бесплотный призрак, едва державшийся на ногах и разразившийся при виде Хоуитта бурными рыданиями. Бедняга не мог вымолвить ни слова… То был единственный оставшийся в живых… И это был Кинг!

Понемногу несчастный обрел дар речи и рассказал Хоуитту о том, что произошло после того, как он, более выносливый, чем Берк и Уиллс, зарыл ящик в песок. По его словам, 28 июня агонизирующий Уиллс стал умолять его отправиться на поиски аборигенов. Только на них была теперь надежда. Берк пошел с Кингом. Уиллс доверил Берку свои часы и прощальное письмо к отцу. Наконец, трое мужчин, чья дружба была скреплена перенесенными вместе страданиями, расстались, как оказалось, навсегда.

Пошатываясь от голода и слабости, Берк и Кинг брели по пустыне в течение двух дней, но не нашли стоянки племени аборигенов. Берк потерял сознание… Он ничего не видел и почти ничего не слышал. Затем он поднялся, но тотчас же упал… Едва слышным голосом он попросил своего спутника не бросать его до тех пор, пока он не умрет, а затем оставить труп под немилосердным австралийским солнцем, не пытаясь предать тело погребению.

Агония продолжалась почти целые сутки. Берк скончался около восьми утра. Кинг провел еще несколько часов рядом с мертвым другом, а затем отправился дальше, искать аборигенов. Он оплакивал начальника экспедиции и уже ни на что не надеялся.

Кинг бродил по пустыне еще два дня. Он немного подкрепился, так как нашел мешок «нарду», случайно забытый аборигенами. В конце концов он решил вернуться обратно, в оазис, к Уиллсу. «Я надеялся застать его живым, — говорил он тихим, безжизненным голосом, — и я принес ему трех птиц, похожих на ворон… Но я нашел его мертвым, на том самом месте, где я его оставил. Похоже, что в оазис приходили туземцы… Они унесли часть его одежды… Я засыпал тело песком… Мои припасы подходили к концу, и я пошел по следам аборигенов…»

Когда Кинг немного восстановил силы, он отвел Хоуитта в то место, где лежали два скелета, так как аборигены в знак почтения соединили обоих умерших и сохранили их останки в некоем подобии покрытой листвой хижины. Рядом с Берком на песке лежал его револьвер, который он попросил Кинга поместить рядом со своей правой рукой.

Хоуитт покрыл тела британским национальным флагом. Его спутники вырыли глубокую могилу и с почестями опустили туда останки двух отважных первопроходцев. Затем Хоуитт щедро наградил туземцев и отправился вместе с Кингом в Мельбурн, увозя с собой дневник экспедиции и предсмертные письма Берка и Уиллса.

Девятого декабря того же года неутомимый Хоуитт, создавший себе нечто вроде культа двух жертв неумолимого рока, вновь выступил в поход, получив от властей Виктории поручение доставить останки Берка и Уиллса в Мельбурн, что и было сделано.

Через год после смерти Берка и Уиллса весь город Мельбурн, а вернее, вся провинция Виктория и вся Австралия торжественно хоронили своих героев. В центре города был установлен памятник, увековечивший память смельчаков.