Поиск

Глава 25 Приключения знаменитых первопроходцев. Америка — Луи Буссенар

ГАРИБАЛЬДИ
О личности Гарибальди по-разному судят люди, принадлежащие к различным политическим партиям. Но следует напомнить, хотя политика тщательно изгнана из этого повествования, что мы, французы, никогда не забываем, что итальянский патриот любил Францию и пришел ей на помощь в скорбные часы вражеского нашествия. Именно поэтому память о нем всегда будет дорога нам, и мы считаем своим долгом посвятить героическому партизану несколько взволнованных строк, как цветок, уважительно положенный на могилу друга, который, как известно, собрал свои первые армии в Америке.

Гарибальди родился в Ницце 4 июля 1807 года[575] в семье моряка и с детства проявлял склонность к активной жизни. Сначала его прочили в торговый флот, но он вступил в партию «Молодая Италия», устраивал заговоры, был в изгнании, потом окончательно обосновался в Южной Америке, где не без основания считал, что сможет плодотворно использовать свою энергию и активность. Это было в 1836 году[576]. Ему тогда было двадцать девять лет.

Надо было жить. Гарибальди, прибыв в Рио-де-Жанейро, нашел нескольких соотечественников, изгнанных как и он, и смог с их помощью купить маленький корабль, на котором совершал каботажные плавания из Рио в Кабу-Фриу. Скромная торговая деятельность длилась девять месяцев. В это время республиканское движение стало особенно массовым в штате Риу-Гранди-ду-Сул[577]. Его руководителем был Бенту Гонсалвиш да Силва. Уступив настояниям своих соотечественников, Гарибальди предоставил помощь и свой корабль Гонсалвишу да Силва, который принял их с благодарностью. Маленький корабль был тайно вооружен и, едва покинув Рио-де-Жанейро, поднял флаг новорожденной республики. Гарибальди стал ее частью. Для начала он захватил большую палубную лодку, которая значительно увеличила морские силы восставших.

Ему тотчас поручили командование всеми морскими силами, если только можно так назвать два или три жалких каботажных суденышка, вооруженных несколькими пушками малого калибра. Гарибальди сумел быстро увеличить свой флот за счет мелких судов, находящихся в окрестностях; он укрыл их в озере Патус и посадил на них итальянцев, быстро обучившихся навигационным маневрам, обращению с оружием и специальной тактике абордажа.

С тех пор легендарный итальянец непрерывно и неустанно вел борьбу с врагами партизанскими методами, в которых он был большим мастером. Однажды на суше, когда он стоял один на посту, его атаковал отряд кавалеристов. Гарибальди был окружен, но разрядил в осаждающих все оружие, которое находилось в его распоряжении; одежда была продырявлена ударами пик, но он казался неуязвимым. На шум этой неравной битвы прибежали матросы, по счастью находившиеся неподалеку, чтобы помочь командиру. Их было только тринадцать против шестидесяти бразильцев. Они дали отпор, несмотря на их малочисленность, с такой энергией, что осаждающие отступили.

Провоевав внутри огромной бразильской империи, Гарибальди был заблокирован на озере Патус с двумя из своих кораблей бразильским императорским флотом. Поскольку совершенно невозможно было пройти по фарватеру и он не хотел потерять свои корабли, то Гарибальди задумал следующую экспедицию, настолько же дерзкую, насколько оригинальную. Он приказал своим морякам построить грубые, но очень прочные дороги и приспособил их для рам, пропущенных под кили кораблей еще под водой. Сделав это, он запряг по две сотни быков в каждый корабль и протащил их через лес на расстояние двенадцать лье до маленькой речки Капиори, а оттуда провел корабли в океанский залив.

Достигнув лагуны, он дождался подходящего момента, чтобы возобновить борьбу. Именно тогда, воспользовавшись временным бездействием, он смог наконец-то удовлетворить нежное стремление своего сердца, взяв в жены юную дочь этой страны, знаменитую Аниту, которая стала затем неразлучной подругой во всех его делах[578].

Достойная подруга героя, которого она выбрала, Анита последовала за суженым на корабль, когда началась самая острая и ожесточенная борьба. Императорский флот вошел в лагуну. Гарибальди сопротивлялся с неукротимой энергией против десятикратно превосходящих сил. Потом, когда потерял половину своих людей, увидел, как вокруг него упали двенадцать офицеров, а его корабль, изрешеченный ядрами, грозил пойти ко дну, он сумел спастись, бросившись в шлюпку вместе с женой и оставшимися в живых сподвижниками, и добрался до берега.

Флот был разбит, но борьба продолжалась на суше с неслыханным упорством. Через некоторое время произошел скорбный эпизод, героиней которого стала храбрая спутница Гарибальди. Однажды с горсткой людей он атаковал пятьсот солдат императорских войск. Как всегда, Анита держалась около него верхом на лошади в самой гуще боя. Превратности яростной битвы разлучили ее с супругом. Она очутилась в центре толпы неприятелей, требовавшей, чтобы она сдалась. В ответ она вонзила шпоры в бока лошади, та бешеным скачком вынесла ее. Анита открыла огонь из пистолета и прошла сквозь скопище врагов как смерч. Шквальным огнем пытались прервать это дерзкое бегство. Бесстрашная наездница осталась целой и невредимой; пуля пробила ее шляпу и срезала прядь волос, но смертельно раненная лошадь споткнулась, рухнула и увлекла всадницу за собой.

Злоба и сердечная боль, когда она увидела себя плененной и разлученной, может быть надолго, с Гарибальди, заставили ее решиться на побег, смелость которого обескуражила врагов. Уверенная, что ее супруг жив — его не нашли на поле битвы, — она воспользовалась моментом, когда никто не обращал на нее внимание, вскочила на взнузданную лошадь и ускакала на ней в лес, чтоб никто не смог и не осмелился ее преследовать, проделала через запутанные заросли двадцать лье, без пищи, в одежде, превращенной колючками в лохмотья, и после нескольких дней невыразимых тревог нашла убежище в маленькой колонии.

Через несколько месяцев она родила своего старшего сына Менотти, у которого на голове был шрам, образовавшийся, говорят, при падении его матери с лошади в описанном нами драматическом эпизоде. К 1843 году Гарибальди решил покинуть Риу-Гранди. Война за убеждение переродилась в конфликт личных амбиций, и это не отвечало никоим образом его идеалам республиканизма. Составив план, он погрузился на корабль и отправился в Уругвай, разоренный тогда аргентинскими бандами.

Принятый как освободитель, он, не мешкая, встал во главе флота и, потерпев сначала неудачу из-за малочисленности личного состава, все же сумел прорвать блокаду Монтевидео.

Поскольку на море ему больше нечего было делать, он принял на себя командование итальянским легионом, который вместе с французским, возглавляемым полковником Тибо, пришел на помощь молодой республике.

Вспомнить подробно вылазки, безнадежные атаки, беспорядочные перестрелки, в которые постоянно ввязывался этот непобедимый легион — это значит начать славную, но бесконечную повесть. Тем не менее стоит рассказать об одном блестящем военном эпизоде, взятом наугад из сотни других, не менее замечательных. Посланный за три сотни лье, чтобы выбить противника, присутствие которого беспокоило целую страну, Гарибальди всего лишь с восемьюдесятью четырьмя итальянскими легионерами и пятьюдесятью всадниками в течение восьми часов сражался против полутора тысяч человек, не уступая ни дюйма земли.

Когда пришла ночь, маленький отряд героического партизана уменьшился наполовину! Оставшиеся в живых, падающие с ног от усталости, едва добрались до Сальто, где Гарибальди устроил свою штаб-квартиру. Раненых посадили по двое, по трое на лошадей, которых смогли найти, и до предела измученные товарищи вынуждены были поддерживать их с двух сторон. Наконец 8 февраля 1846 года они прибыли в Сальто.

В честь этой славной победы правительство Уругвая приказало написать эту дату золотыми буквами на знамени легиона. Французский адмирал, комендант корабельной стоянки Рио-де-ла-Плата, счел за честь адресовать поздравительное письмо итальянскому патриоту, в котором говорилось, что «такие подвиги бросают новый отблеск на солдат великой армии Наполеона».

Когда Гарибальди вернулся в Монтевидео, выполнив свою миссию, правительство присвоило ему звание генерала. Итальянский патриот скромно отказался от этой чести, но позже вынужден был согласиться по просьбе общества. Кроме того, ему предложили земли и стада для него и его легионеров. Он ответил просто, что итальянцы в Монтевидео взяли в руки оружие, повинуясь только зову свободы. Он наотрез отказался от всякого вознаграждения.

Как видно, его храбрость равна его бескорыстию; лучше не скажешь, и хорошо, что это известно.

Вскоре он вернется в Италию, куда его позвали письма друзей и где в течение более двадцати лет будет играть весьма значительную роль.