Поиск

Глава 4 Приключения знаменитых первопроходцев. Америка — Луи Буссенар

ВАСКО НУНЬЕС ДЕ БАЛЬБОА
За героическим периодом открытий вдруг последовал период завоеваний. На смену мореплавателям, терпеливо открывавшим Старому Свету неизвестные земли, поспешили конкистадоры, захватывавшие их и эксплуатировавшие бог ведает как и с какой лютой жадностью!

Со всех сторон стали появляться дерзкие авантюристы, околдованные богатыми владениями, открытыми для Испании гением Колумба и Магеллана, вечные странники в поисках добычи, типа Дон-Кихота наизнанку, которые, вместо того чтобы любить и защищать слабых, обкрадывали, притесняли и драли с них три шкуры, подчиняясь только своим страстям, любя золото и сражения, совсем не думая о человеческой жизни, полные предрассудков и суеверий, настоящие бандиты, жестокие, алчные и лицемерные, впрочем, способные иногда возвыситься до героизма.

Три имени — Бальбоа, Кортес, Писарро — замечательно олицетворяли эпоху вооруженного завоевания, свирепая жестокость которых опозорила Испанию и навсегда оттолкнула от нее сердца ее новых подданных.

Первым в хронологическом порядке, а также наименее известным был Васко Нуньес де Бальбоа[104]. Дворянин из знатного рода, хорошо сложенный, вещь немаловажная в стране, где вошло в поговорку «Страшный, как большой испанец», в развлечениях и бешеном мотовстве растерял все свое состояние и однажды утром остался без гроша. Полное разорение, рычащая свора кредиторов, нищета и долговая тюрьма преследовали по пятам веселого прожигателя жизни. Но его не так легко было смутить. У веселого кутилы оставалось имя. Если нет ничего другого, то это всегда кое-что. Там за океаном был Новый Свет с золотом касиков к услугам того, кто сможет или захочет его взять. Васко Нуньес договаривается со своими кредиторами, обещает удовлетворить их иски, добивается снятия ареста с имущества, потом отправляется с туманным напутствием монарха: «Иди туда и вернись богатым…» И он, юноша из хорошей семьи, отправился в колонии, чтобы поправить свои дела, как говорили сорок лет тому назад.

Удача быстро нашла его. Бальбоа прибыл на Жемчужный берег[105], собрал золото в большом количестве и, роскошный как галион[106], вернулся в Испанию. Это было сказочно, но быстротечно, как костер из соломы, и Васко Нуньес в действительности не так уж много имел в руках, чтобы разбрасывать с беспорядочной щедростью легко добытое золото. Не стоит говорить, что опытный бонвиван[107] даже не подумал удовлетворить, хотя бы частично, своих кредиторов. Последние, разгневанные тем, что их одурачили, разъярились и снова стали охотиться за этим фантастическим должником. Но Бальбоа, уже и не такое видевший в битвах с касиками в заливе Париа, ловко ускользнул от них, отправившись в Вест-Индию, погруженный за ночь, как тюк, на корабль.

Он приплыл, не имея ни гроша за душой, с единственным своим достоянием: хорошей испанской шпагой, энергией, силой и отсутствием предрассудков. В подобную эпоху и в такой стране этого было более чем достаточно. Главарь шайки, Энсисо, неопределенно именуемый наместником ее величества, принял испанца и осыпал благодеяниями, что не помешало последнему быстро отделаться от благодетеля и самому стать главарем. Люди возроптали против такого грубого захвата власти незнакомцем, да к тому же прибывшим последним. Но Бальбоа умел внушить почтение своей неимоверной силой и отвагой. Он объединяет всех испанских негодяев, которые прозябали, живя грабежами в Санта-Мария-де-Дарьен, объявляет себя губернатором и вскоре командует многочисленной бандой крепких, хорошо обстрелянных людей, как и он, без предрассудков и не менее жадных.

Ему нужно было золото любой ценой, и он хорошо умел его находить. Это стало настоящей войной, объявленной несчастным жителям Дарьена, вскоре совершенно ограбленным, обложенным данью и замученным, а в конечном счете уничтоженным. Не было дня, чтобы он не учинил баталию, вымогательство, оргию. Туземцы отважно защищались. Конечно, их было много, но испанцы подчинялись дисциплине, имели наступательное и оборонительное оружие и страшных собак, натасканных на дикарей и пожиравших их мясо…

В испанской армии был лейтенант Писарро, имя которого должно было снискать в Перу сомнительную славу. Однажды в перестрелке Писарро оставил одного из своих людей в руках индейцев. Бальбоа узнал об этом и вскричал возмущенный:

— Возвращайтесь откуда пришли! Позор! Испанцы бежали от дикарей и оставили товарища в их руках!

«Идите и освободите этого человека, вы своей жизнью отвечаете за него».

Такая забота о судьбе своих людей, благородство, храбрость снискали Бальбоа любовь этой орды шалопаев.

Но при этом он вырезал часть жителей Дарьена и разогнал или поработил остальных. Богатые трофеи, посылаемые им в Испанию, возвысили его имя и заставили позабыть о прошлых проделках.

У него никто не знал пощады. Туземец, что бы он ни делал, был для него бесплатной рабочей и оброчной скотиной. Однажды один касик добровольно покорился ему, взывая к великодушию. С беспощадной испанской жестокостью Бальбоа приказал сжечь его деревню, а семью повесить!

— За что же, — вскричал несчастный кариб, — ты так жестоко обошелся со мной? Разве я не кормил вас или плохо обращался с кем-нибудь из твоего народа, пришедшего в мою страну? Ты сомневаешься в моих добрых намерениях? Хорошо… посмотри на мою дочь! Я даю ее тебе в залог дружбы… Возьми ее в жены и будь уверен в верности ее семьи и народа!

В одном из своих набегов Бальбоа был гостеприимно встречен другим касиком, который осыпал его солдат подарками и, возможно, таким образом смог избежать участи, постигшей другого. Бальбоа как можно более беспристрастно распределил эти подношения. Два солдата позавидовали доле друг друга. Они заспорили и готовы были сцепиться.

— Почему вы спорите о такой малости? — спросил их туземный вождь. — Если любовь к этому металлу заставила вас потревожить покой нашей страны, я за шесть недель доведу вас до берега другого океана, который находится на западе, в страну, где золото, которое вы ищете с такой жадностью, служит для изготовления самой ничтожной домашней утвари.

Услышав об этом океане, с поисками которого было связано столько трудов и опасностей, жестокий главарь авантюристов, жадный конкистадор понял, какую великую миссию он должен выполнить и что судьба приготовила ему славу, которую напрасно искало столько других людей, а именно открыть океан, омывающий берега Восточных Индий!

Бальбоа поспешил вернуться в Дарьен, собрал многочисленный отряд, с которым ему предстояло преодолеть трудный путь к открытию. Но прежде, поскольку в нем конкистадор всегда соседствовал с мистиком, окрестил касика, дав ему имя Карлос. Если он не крестил туземцев, он их убивал.

Сразу по возвращении в Санта-Мария-де-Дарьен Бальбоа, пока собирался его экспедиционный корпус, отправился в небольшое путешествие. Вот он в устье реки Атрато, населенном непокоренными туземцами, поселки которых располагались на гигантских деревьях, росших в этой местности. Пришельцы потребовали от хозяев спуститься на землю из своих воздушных крепостей. Зная, что если они повинуются, то их ничего хорошего не ждет, туземцы начали забрасывать камнями незваных гостей. Испанцы укрылись щитами, выполняя маневр «черепаха», как это делали античные воины, идя на штурм городов. Деревья затрещали под ударами топоров, а дикие воины, признавшие себя побежденными, были хладнокровно перерезаны.

В отместку аборигены вырезали одну шайку вместе с лейтенантом, оставленную без поддержки около Рио-Негро. После первого успеха туземцы осмелели и организовали заговор, чтобы истребить своих угнетателей, но одна из их женщин предала своих соплеменников, предупредив Бальбоа; заговор был потоплен в крови. Наконец-то мир? Нет! Еще нет. Испанцы, не имея, по крайней мере в тот период, внешних врагов, стали плести заговоры друг против друга. С этими несговорчивыми пройдохами нужно бороться без передышки и пощады, говорили они, совершая обычную ошибку противников, сражающихся между собой. Дикая энергия Бальбоа дала себе волю в деле усмирения, которому он предался с обычным неистовством, хотя несколько смягченным ловкими дипломатическими маневрами. Конкистадор, понимая, что есть не только грубая сила и удары шпаги, становится более осторожным, дальновидным.

Однако ситуация становится угрожающей. Прежний, смещенный им наместник Энсисо сумел добраться до Испании. Будучи сам разбойником, он потребовал против другого разбойника помощи со стороны королевского правосудия. Тревожные слухи о том, что узурпатор будет вызван в Испанию для наказания за свои неблаговидные дела, еще не носили официального характера, но их источник заслуживал доверия.

Но все это беспокоило Бальбоа не больше, чем крики его кредиторов. Наконец он собрал свою команду, состоявшую из семи-восьми сотен человек, настоящую армию негодяев, ждущую только, как бы поскорее отправиться в путь. Их ждало золото, бери сколько хочешь, но и сокрушительные удары, которые придется наносить… а может быть, и получать, не все ли равно!

Вперед! На завоевание неизвестного океана!.. Вперед, во славу Родины!.. и золота, и безумных радостей, которые оно оплачивает!

Цель экспедиции была всего в шестидесяти милях. Но на пути к ней предстояло карабкаться на горы, такие крутые, преодолеть реки, такие широкие и быстрые, пересечь топи, такие глубокие, проникнуть в леса, такие густые, разогнать, завоевать или уничтожить столько неукротимых племен, что только через двадцать дней люди, самые привычные к опасностям, усталости и лишениям, окажутся на пороге их надежд.

Дорога усеяна трупами, но высшая цель достигнута. Последняя гряда отвесных скал преодолена, и там внизу, насколько хватает глаз, лежит в слепящем свете солнца необъятный океан с гигантской зыбью и сине-зелеными волнами, вспыхивающими огнем!

Охваченный восторгом перед этим чудесным зрелищем, великолепие которого никогда не созерцал глаз европейца, конкистадор обнажает голову, падает на колени и шепчет горячие слова благодарности. Священник, сопровождающий экспедицию, запевает Те Deum[108], и все искатели приключений, также стоя на коленях, с большой признательностью повторяют благодарственный гимн. Затем Бальбоа поднимается и торжественно принимает во владение от имени короля все обозримые земли, приказывает срубить большое дерево, из него делают крест и устанавливают его на этом месте.

Экспедиция терпеливо возвращается по своим следам, огибает подножие гор и через несколько дней тяжелого перехода выходит на берег нового океана. Перед ней бухта, которой Васко Нуньес присваивает имя святого Михаила, память которого отмечалась в день открытия[109]. Потом он берет знамя с королевским гербом Испании и с нарисованными на нем Святой Девой и младенцем Иисусом, вытаскивает шпагу, входит в воду, ударяет по волнам клинком и от имени Испании объявляет об открытии нового океана.

После этой блестящей победы Бальбоа исследовал часть берега к югу, принес огромное количество жемчуга, накидал как всегда горы трупов аборигенов и вернулся через четыре месяца в Санта-Мария-де-Дарьен. Тщательно взвесив все отрицательные моменты своего положения, он решил послать в Испанию надежного человека, преданного друга Педро де Карболанчо, чтобы объявить королю о своем блестящем открытии, надеясь, и не без основания, что подобная заслуга обеспечит ему прощение за самовольное вступление в должность наместника.

К несчастью, Карболанчо был еще в пути, когда прибыл новый наместник, назначенный королевским декретом на место Бальбоа, смещаемого как узурпатор. Энсисо был полностью отомщен, очернив в глазах двора Васко Нуньеса, который, если и вел себя бесчеловечно по отношению к туземцам, все же блестяще выполнил свою миссию с точки зрения материальных интересов Родины. Месть Энсисо была тем более полной, что новый наместник Педро Ариас д’Авила[110], более известный под именем Педрариас, был образцом плута, интригана и самым заклятым личным врагом Бальбоа.

Прибытие Педро де Карболанчо в Испанию подняло бурю восторга, и объявление об успехах Васко Нуньеса сделало его имя еще более популярным. Король с большим опозданием признал несправедливость, но исправил ее лишь частично.

Педрариас, прибыв в Дарьен, был ошеломлен, увидев, что неустрашимый конкистадор, о подвигах которого говорит весь цивилизованный мир, живет в простой хижине. Сначала он боялся конфликта и чувствовал себя не совсем уверенно, несмотря на серьезную поддержку двух тысяч прибывших с ним человек.

Бальбоа терпеливо дожидался новостей из метрополии, надеясь, что справедливость восторжествует. Первый корабль, прибывший из Испании, принес ему частичное удовлетворение. Король, признав Бальбоа невиновным, назначил его правителем Южного моря с титулом наместника провинций Панама и Куба, но оставив тем не менее в подчинении у наместника Педрариаса. Конечно, он заслуживал большего, несмотря на недостатки, ставшие достоинствами в этот период создания колоний, когда фатально победитель встает на место побежденного.

Да, Нуньес де Бальбоа заслуживал лучшего, тем более что, образумившись, приобрел настоящие качества дипломата, знал страну, ее нужды и ресурсы.

А тем временем благодаря Педрариасу ситуация для Бальбоа становилась все более и более трудной. Наместник перехватывал депеши, приходившие от короля, и прекратил это делать только под нажимом со стороны епископа. Видя, что их мужественный командир больше не вызывает подозрений двора его величества, спутники славы и приключений решили устроить для своего кумира праздник и собрались вокруг него. Жестокий и подлый Педрариас, вообразив угрозу, испугался и запер Бальбоа в деревянной клетке!..

Епископ своей властью освободил его и, стремясь примирить этих двух людей, раздор между которыми мог стать пагубным для интересов метрополии, посоветовал наместнику выдать одну из своих дочерей за Васко Нуньеса де Бальбоа, который, будучи дворянином и войдя в его семью, конечно, оказал бы ему неоценимую помощь своим опытом и популярностью.

Наместник согласился. Бальбоа и не желал лучшего, оставалось только вызвать из Испании невесту для конкистадора. Ожидая этой свадьбы, которая должна была положить конец разногласиям, Васко Нуньес решил осуществить проект, не дававший ему покоя со времени открытия Тихого океана, который состоял в том, чтобы исследовать со стороны моря неизвестные берега нового океана. Для этого необходимо было построить в устье Атрато бригантины, а потом выполнить труднейшее дело — доставить их по суше на спинах людей из Атлантического в Тихий океан!

На этих кораблях, ничтожных скорлупках, смельчак, имевший опыт мореплавания и обладавший трезвым гением завоевателя, обследовал перешеек, «Жемчужный берег», вернулся в бухту Сан-Мигель, еще раз победив стихию, в ореоле славы и нагруженный добычей.

А тем временем подлый Педрариас, не только не сложивший оружие, но еще больше разжегший в своей душе гнев, искал способ погубить соперника и не нашел для этого ничего лучшего, как обвинить его в том, что Нуньес действует в собственных интересах и намерен выкроить себе королевство, короче, в намерении узурпировать корону! С судьями, безгранично преданными наместнику, для Бальбоа это должно было стоить головы.

В момент прибытия в Дарьен его встретил бывший лейтенант Франсиско Писарро в сопровождении многочисленного отряда хорошо вооруженных людей с приказом об аресте. Бальбоа тотчас заковали в цепи и немедленно отправили в тюрьму.

Быстро было проведено следствие, и по настоянию Педрариаса его действительно приговорили к смерти, хотя судьи склонялись к тому, чтобы сохранить путешественнику жизнь.

Васко Нуньес де Бальбоа был казнен на площади Аклы с тремя соратниками, обвиненными для проформы и осужденными вопреки всякой справедливости.

Когда он отправился на место казни, глашатай шествовал во главе скорбной процессии и, согласно обычаю, объявлял громким голосом:

— Такое наказание, по приказу короля и его наместника дона Педро Ариаса д’Авилы, налагается на этого человека, как на изменника и узурпатора короны!

— Это ложь, — возмущенно воскликнул закованный в цепи Бальбоа, — никогда я не замышлял такого преступления, я всегда служил моему королю как верный и преданный подданный.

Он поднялся на эшафот с видом человека, который уже давно не дорожит своей жизнью, и отважно претерпел последнюю муку. Ему было сорок два года.

Всеобщий крик возмущения раздался в Испании при известии об этом беззаконии, совершенном Педро Ариасом. Но у того были могущественные друзья при дворе, и среди них Фонсека, епископ Гренады, бывший заклятый враг Христофора Колумба, который сохранил свой ранг, титул и власть.