Поиск

Часть 3 Глава 8 Новые приключения парижанина — Луи Буссенар

В колодце. — Неожиданная встреча. — Где Меринос? — Пятый. — Ненависть заставляет молчать. — Всем поровну. — Конец! — Франция! — Спасены. — Общество «Фрике, Тотор и Кº».

— Тотор! Тотор!

Сын Фрике отозвался не сразу, так как слишком крепко спал.

— Тотор! Тотор! Ты меня слышишь? Где ты?

— Кто меня зовет? — прогремел Тотор тоном провинциального трагика.

— Это я, Меринос, твой друг!

Имя Меринос подействовало на нашего соню как электрический разряд.

Он тут же открыл глаза, но ничего не увидел. Вокруг было по-прежнему темным-темно. Но ведь он точно слышал крик. Это не сон.

— Это ты, Меринос?

— Я!

— Хорошо ли ты выспался?

— Великолепно…

— Я весь к твоим услугам. Но если бы ты не разбудил меня, я бы, наверное, проспал до Страшного суда. Ну так зачем ты разбудил меня?!

— Тотор, есть новости!

— Что? К нам едут артисты?

— Не смейся… Это очень серьезно.

— Ну хорошо! Что случилось?

— Вот уже около получаса где-то рядом с нами… О, Пресвятая Дева! Знаешь, трудно сказать, сколько именно времени… я спал, и вдруг меня разбудил голос… человеческий голос. Я убежден!

— И что же он тебе поведал, этот голос?

— То были не слова, а стоны… жалобы… Не разобрать. А потом все смолкло.

— А ты уверен, что это не рев какой-нибудь гиены?

— Нет, нет! Повторяю, голос принадлежал человеку. В тишине я прислушивался, но больше ничего не услыхал. Подумал, может, мне почудилось, как вдруг тот же голос зазвучал вновь. Опять кто-то жаловался и причитал…

— Откуда доносился звук?

— Снизу, из пропасти.

— Издалека?

— Не думаю. Постой, постой! Слышишь?

Из глубины колодца в самом деле донеслись жалобные стоны.

— Ну как, Тотор? Что скажешь?

— Помолчи, я слушаю. Этот голос не кажется тебе знакомым?

— Гм-м! Не думаю…

— Уверяю тебя, ты ошибаешься. Замолчи! Надо бы еще послушать.

— А что, если его окликнуть?

— Опасно! Не следует привлекать внимание. Мало ли кто это там стонет…

Тотор умолк. Голос зазвучал снова. На этот раз можно было различить отдельные слова. Тотор внезапно закричал:

— Хорош-Гусь! Ламбоно! Эй, приятель!

Оглушительное эхо прокатилось по всему колодцу.

Ответа не последовало.

Тогда наш герой решил рискнуть:

— Это Тотор говорит с тобой! Тотор и Меринос! Меринос и Тотор!.. Эй!

Слабый голос тихо ответил:

— Эй!

— Черт возьми! — воскликнул Тотор. — Похоже, бедняга не в лучшей форме. Эй! Хорош-Гусь, где ты? Как до тебя добраться?

Но негр не отвечал, а лишь тихо постанывал.

— Надо что-то делать!

— Меринос, я проверю, что и как.

— Проверишь? Но каким образом? С ума сошел! Ноги переломаешь!

— Малыш! Если бы я сошел с ума, мы бы с тобой давно отправились на корм рыбкам где-нибудь в тропической речке. Хорош-Гусь — друг, добрый малый, который рисковал ради нас собственной шкурой. Самое меньшее, чем я могу отплатить ему, так это рискнуть своей.

— Что ты намерен делать?

— Попытаюсь спуститься вниз…

— А как же я? Ты подумал обо мне?

— Будь добр, не беспокойся. Устраивайся поудобнее на твоей поперечине и не шевелись. Жди!

— Но…

— Довольно! Я был королем и привык к повиновению. Закрой рот и засохни… Спорить будем позже…

Мериносу ничего другого не оставалось, как смириться.

— Это не человек! Это — сталь и ртуть!

Хотя сам Тотор этого бы сейчас не сказал. Он отнюдь не был уверен в успехе.

Трудно ориентироваться в темноте. Не на что опереться, приходится двигаться наугад.

Тотор нащупал внизу еще одну деревянную балку, спустился, попробовал, прочная ли. Оказалось, что можно не опасаться.

Он схватился за балку руками, повис в воздухе и стал шарить ногами дальше.

— Какое наслаждение! Да тут настоящая лестница со ступеньками.

Тотор двигался очень медленно, понимая, что любая неосторожность или спешка могут стоить ему жизни. Так что не до шуток. Он чувствовал груз ответственности, ведь если он сам погибнет, Меринос пропал… да еще бедняга Хорош-Гусь! Ему, быть может, совсем худо. Кто знает?

Крепкие руки цеплялись за поперечины. С каждым движением Тотор продвигался всего на несколько сантиметров, потом долго отдыхал. Когда же это наконец кончится?!

Есть же у колодца дно! Именно там находится Хорош-Гусь…

Тотору не терпелось поскорее добраться туда, но он сдерживал себя, рассчитывал каждое движение, помня старую мудрость: тише едешь — дальше будешь.

Вдруг он вскрикнул от удивления.

Руки ощутили что-то холодное и, как ему показалось, маслянистое. По спине пробежал холодок. Порой даже очень отважные люди невольно пугаются пустяков.

Тотор взял себя в руки и пощупал смелее.

— Да это же человеческое тело! Хорош-Гусь?..

В ответ послышался тихий, испуганный стон.

Сомнений не было: существо жаловалось, страдало — и это была женщина!

Внезапная догадка пронзила Тотора.

— Йеба? Это вы?

— Да, бедная Йеба!.. Мертвая! Несчастная!

— Мертвая? — поразился Тотор. — Ну, об этом еще можно поспорить. Дитя мое, где вы? Протяните мне руку.

Бедняжка в самом деле считала, что умерла. Но голос, который она сразу узнала, подбодрил ее.

— Коколь! Вы Коколь?

— Совершенно верно! Небольшое усилие, дорогая! Раз, два…

Увы! На счет «три» Йеба всей своей тяжестью упала на руки Тотору, тот не удержался, балка треснула, и оба кубарем полетели вниз.

Падали они не долго. Неведомо как очутились на дне. Тотор в это время думал, что сейчас они разобьются как стакан.

Между тем упали они на что-то мягкое, упругое и издающее душераздирающие вопли.

Хорош-Гусь!

В первый момент никто не мог произнести ни слова.

Пока Хорош-Гусь стонал, а Йеба причитала, Тотор поднялся на ноги.

— Эй! Сколько нытиков! Замолчите вы наконец! Подумайте только, мы снова вместе! Не хотите ли вы сказать мне «Добро пожаловать»? Жамбоно, заткнись же в конце концов! Отвечай, что ты тут делаешь?

— Я разбился, — всхлипывал негр. — У меня по меньшей мере сломано две конечности.

— Какие?

— Точно не знаю…

— Погоди-ка, я посмотрю. Хотя слово «посмотрю» в данной ситуации не совсем подходящее. Йеба, отойди в угол, чтобы я мог свободно двигаться. Пощупаем, что стряслось с этим нытиком.

Тотор опустился на колени. Земля была влажной и скользкой. Осторожно, как заправский хирург, он ощупал тело Хорош-Гуся. Негр плакал как дитя.

— Да ты врун! Ни черта у тебя не сломано! Ушибы есть, не спорю, но не переломы. Кости целы! Поднимайся-ка, симулянт! Вставай, вставай, да поживее!

Непререкаемый авторитет Тотора совершал чудеса. Хорош-Гусь не мог противиться приказу патрона. Кряхтя и охая, он тем не менее встал и радостно произнес:

— И правда! Ничего не сломано.

— Это все, что ты можешь сказать Йебе? Она не в лучшем состоянии…

— Йеба! Дорогая моя! Красавица моя!

— Дай лапу! И вы, мадам, дайте мне вашу ручку! Вот мы и обменялись рукопожатиями. Взбодритесь! Так что же с вами приключилось? Нет, нет! — перебил он сам себя. — Прежде всего Меринос! Его немедленно надо переправить сюда.

Тотор поднял голову и закричал что было мочи:

— Меринос! Меринос! Эй! Как ты там? Не отвечает… Меринос! Меринос! Не случилось ли чего?.. Господи! Ну почему всегда что-нибудь да не так?

Он крикнул еще раз:

— Меринос! Это я, Тотор! Откликнись!

Ни звука в ответ.

У Тотора сердце ушло в пятки. Это удар ниже пояса!

Подниматься! Нечего и думать! Они в высохшем колодце, стены сделаны из прочного камня… Что могло случиться с его другом? Он оставил Мериноса в безопасности и строго-настрого наказал не двигаться. Не мог же он улетучиться! А если бы упал, то им на голову…

Быть может, обморок?

В таком случае он рискует разбить себе голову о каменные стены!

Вдруг раздался крик Хорош-Гуся:

— Смотри, Тотор! Вон там, в воздухе…

Тотор поднял голову и остолбенел.

Сквозь стену пробивался свет. Еле заметный, как будто откуда-то издалека, из глубины метра в два. Не дневной, а какой-то желтоватый…

Тотор мигом вскарабкался на плечи Хорош-Гусю, нащупал выступ и через секунду был уже в своеобразной нише… Но нет! Это оказалась настоящая галерея.

Послышался чей-то раздраженный голос. В ответ кто-то бранился и изрыгал проклятия.

Свет почти погас, но тут Тотор ясно различил чей-то силуэт.

Двое невидимок снова заспорили… раздался выстрел!..

Тотор кинулся на звук…

— Тотор! — услышал он. — Ты явился как раз вовремя. Подбери факел, а я займусь этим негодяем. Он хотел продырявить мне башку! Как бы не так! Успокойся, успокойся, грязный бош!

На земле, в узеньком коридоре, где едва разошлись бы двое, валялся догорающий факел.

Тотор подхватил его, поднял вверх, старательно раздул.

И что же он увидел?

Меринос вцепился в глотку лейтенанту фон Штерманну, человеку из Камеруна, предателю, сообщнику работорговцев, сеиду султана Си-Норосси! В руке у лейтенанта поблескивал револьвер, но Меринос крепко сжимал запястье врага, так что воспользоваться оружием тот никак не мог. Однако силы уже оставляли американца…

Тотор кинулся на подмогу. Два метких удара — и фон Штерманн повалился на землю… Тотор вырвал револьвер и приставил к виску немца:

— Имей в виду: вздумаешь шутить — пристрелю!

В ответ лейтенант лишь пробормотал что-то бессвязное. Он смирился с поражением.

— Делай со мной что хочешь, проклятый француз, бандитское отродье!

Тотор велел немцу встать, подтолкнул к выходу и, высунувшись, подозвал Хорош-Гуся:

— Тебе ценная бандероль! Я посвечу, а ты полюбуйся. Видишь?

— Да! Да! Это Бисмарк!

— Принимай! Да не забудь связать как следует.

Тотор схватил фон Штерманна за ноги, и тот повис вниз головой.

— Эй! Где ты там, чернокожий?

— Я здесь…

— Подхвати-ка этого типчика!

Хорош-Гусь и глазом не моргнул. Минуту спустя он накрепко связал немца поясом, так что тот и пошевелиться не мог.

— А! Мой дорогой Меринос! — Тотор обнял друга и расцеловал в обе щеки. — Хитрец! Не изволите ли спуститься в салон? Предстоит разговор…

Пришлось прыгать с двухметровой высоты. Но в сравнении с прочим это упражнение показалось им сущим пустячком.

— О, мадам Йеба! Простите великодушно, не отдавил ли я вам вашу прелестную ножку?

— Нет, нет! Я так рада!

Они снова собрались все вчетвером. Фон Штерманн — пятый. В земляной каморке было тесновато, но зато светло. А свет — это жизнь.

Меринос торопливо рассказал, что с ним приключилось.

Как только ушел Тотор, он услышал в темноте какой-то шорох. Прислушался… Нет, ему не почудилось. Потом вдруг посветлело. Свет сочился как будто из-за стены. Через щель в камне Меринос увидел человека, с трудом спускавшегося по узкому коридору с факелом в руке.

Медлить было нельзя. Рискуя сломать себе шею, Меринос прополз через лаз и оказался позади неизвестного. Коридор был так тесен, что тот не мог даже обернуться. Человек заторопился, решив, очевидно, что бредит и эхо его собственных шагов отдается в ушах так громко.

Меринос не отставал, и, как только в коридоре стало немного попросторнее, схватил незнакомца за шею и прижал к стене. Тут он узнал фон Штерманна.

— Понимаешь, Тотор, бандит явно куда-то направлялся… хотел бежать из крепости. Я его не пустил… Мы долго боролись. Не знаю, как ему удалось выхватить револьвер. Я заметил только, как что-то сверкнуло, ну и пришлось мертвой хваткой вцепиться ему в руку. Он дернулся, уронил факел… С ним надо было кончать. Держал я его крепко, но убивать не хотел. В этот момент ты и появился. Не знаю, для чего, но эта каналья нам пригодится. Я доволен, что подцепил его.

Тотор молча слушал рассказ товарища.

Факел укрепили на стене, а затем все расселись вокруг немца.

— А ты, Хорош-Гусь? Как ты здесь оказался?

— О! Понятия не имею. Йебу забрали в гарем к Си-Норосси, и я поклялся либо вызволить ее, либо умереть. Карабкался по внешней стене. Тысячу раз мог сломать себе шею… Наконец добрался до террасы, сломал решетку и влез в окошко. Затаился и ждал удобного случая. Видел Йебу, она плакала. Там был здоровенный евнух — все бросал на нее разъяренные взгляды. Вдруг слышу шум со всех сторон. Пожар, кажется.

— Точно! Это я сам все и устроил.

— Все испугались, забегали, завопили, сломали дверь. Стражники расталкивали женщин, сами старались скорее спастись… Я, недолго думая, подскочил к Йебе, ухватил ее, взвалил на плечи и ищу выход… Все заперто! Я — к одному панно. Постучал — сзади пустота. Я туда… Дальше ничего не помню. Голова-ноги, голова-ноги… Свалился, в общем. Где Йеба, не знаю. Куда попал, не ведаю… Очутился на дне, расшибся…

— Ну и давай охать да ныть! Стонал, вместо того чтобы попытаться выбраться… К счастью, мы с Мериносом поблизости оказались…

— А вы-то как сюда попали?

— Не важно. Автобуса дожидались… Короче, свершилось чудо, мы снова вместе, живые и невредимые. Мы вырвались из когтей подонка Си-Норосси. Только…

— Только, — подхватил Меринос, — как теперь отсюда выбраться?

— Я есть хочу! — сказал Хорош-Гусь.

Штерманн лежал на спине. Тотор внимательно посмотрел на него.

— Скажи-ка, бош, ты ведь хотел спастись?

Немец молчал.

— Не хочешь говорить? А я не прочь поболтать. С тобой все ясно: ты собирался убежать из крепости, спастись от пожара и от гнева Си-Норосси. А ведь гнев его должен быть страшен, если он жив. Но как я успел заметить, нигде поблизости нет съестных лавок, не так ли? Ты не настолько глуп, чтобы не позаботиться обо всем заранее. Следовательно… Меринос, переверни-ка этого проходимца!

В одно мгновение фон Штерманн был перевернут на живот.

— Хе-хе! — засмеялся Тотор. — Я не ошибся. У господина на спине увесистый рюкзачок. Хорош-Гусь, присмотри за нашим другом, пока я разберусь…

В самом деле, у фон Штерманна с собой был целый склад, каковой Тотор быстренько и распотрошил.

— Вот и закусочка! Бананы, кукурузный хлеб, копченое мясо… Королевское меню! Да тут и водка! Сукин кот! Как ты себя любишь! Все продумал, обо всем позаботился… Пора и нам подкрепиться!

Руки жадно потянулись к еде.

— Без глупостей! — крикнул Тотор. — Все по порядку. Сначала — даме: банан, горстку инжира, кусочек хлеба. Тебе, Хорош-Гусь, мясо. Тебе, Меринос, тоже.

— А ты, Тотор?

— Успею. Переверни нашего приятеля обратно на спину, чтобы я мог видеть его поганую рожу. Я еще не договорил. Господин немец, я предупреждал вас, что не стоит плутовать. Предлагаю отнестись к вашему положению очень и очень серьезно и поведать нам обо всем, что вам известно. Этой провизии вам хватило бы дня на два-три. Это свидетельствует о том, что вы полагали выйти отсюда и оказаться в полной безопасности. Ваша уверенность заставляет меня обратиться к вам с вопросом: каким образом надеялись вы выбраться? Известен ли вам выход из этой ямы?

Лейтенант молчал и смотрел на всех ненавидящим взором.

— Итак, говорить ты не желаешь…

— Давай размозжим ему башку! — предложил Меринос и поднял револьвер.

Тотор жестом остановил его.

— Неподходящий способ заставить его говорить. Мы честные люди, жестокость — не наш метод. Послушай, лейтенант фон Штерманн, мы не убьем тебя. Мы могли бы уморить тебя голодом, но и этого делать не станем. Но если нам суждено умереть в этой дыре, ты умрешь вместе с нами медленной, мучительной смертью… Подумай! Ты немец, но ты же все-таки человек… Как ни сильна твоя ненависть, она не должна лишать тебя разума. Погубив нас, ты неизбежно погубишь и себя. Если же откроешь нам секрет подземелья, которое, как я подозреваю, является казематом в одной из башен крепости, а стало быть, имеет выход где-нибудь далеко отсюда, мы обязуемся отпустить тебя и даже не посмотрим, в какую сторону ты пойдешь. У тебя своя дорога, у нас своя… Предлагаю заключить пакт. Пораскинь мозгами! Соглашайся или откажись. Я свое слово сказал.

Фон Штерманн проревел громким голосом:

— Я ненавижу вас и прошу у Бога одного: умереть последним, увидев, как каждый из вас корчится в муках. Я хочу видеть вашу агонию.

— Дело твое. Но предупреждаю: мы на тот свет не торопимся. Полагаю, поживем еще…

Было тихо. На стене догорал факел. Еще немного — и они снова погрузятся во тьму.

Хорош-Гусь проверил, крепко ли связан немец. Тотор шепнул Мериносу:

— Существует два способа спастись. Один — найти выход. Есть ли тут лестница? Или какая-то потайная пружина, с помощью которой отодвигается каменная глыба? Чтобы понять это, нам придется прощупать собственными руками каждый сантиметр стены. Второй способ — подняться вверх, к коридору, через который бежал фон Штерманн и который наверняка ведет на самый верх цитадели. А там мы попадем в лапы палачей Си-Норосси и в лучшем случае сможем продать свои жизни подороже.

Меринос согласился. Пока тлел факел, друзья принялись ощупывать пол и стены, но, увы, они так ничего и не нашли. Очевидно, в тот момент, когда Меринос нагнал фон Штерманна, лейтенант направлялся к какому-то другому коридору, туда, где был выход.

Надо было рискнуть.

Меринос подставил Тотору свои мощные плечи, и тот подтянулся к норе, в которой его друг настиг немца.

И тут пламя погасло.

Наступила вечная ночь.

Однако Тотор не хотел расслабляться. Продвигаясь вдоль коридора, он вдруг понял, что все это бессмысленно. Внутри башни наверняка множество пересекающихся ходов, ведущих в разные стороны. Он почувствовал, что заплутал, и впервые по-настоящему испугался. Неужели ему суждено умереть здесь в одиночестве? Ничего ужаснее и представить себе нельзя.

Тотор постарался взять себя в руки и успокоиться. Он звал Мериноса, но звук его голоса, казалось, терялся в гулких коридорах.

Кровь прилила к голове и до боли стучала в висках, дыхание прерывалось, тело обмякло, ноги не слушались, руки повисли как плети.

— Тотор, сюда! Я здесь!

Меринос, обеспокоенный тем, что друг его долго не появляется, каким-то непостижимым образом взобрался наверх. Но еще раньше ему пришла в голову блестящая идея. Порывшись в карманах фон Штерманна, Меринос обнаружил коробок спичек. Их спасительный огонек и заметил Тотор, который на самом деле не успел далеко уйти.

Друзья снова были вместе.

Однако они прекрасно понимали, что, если немец не заговорит, всем им крышка.

Проходили часы… Фон Штерманн упрямо молчал.

Наконец Хорош-Гусь не выдержал: он не хотел смерти ни Йебе, ни Тотору, ни Мериносу.

В нем проснулся инстинкт дикаря. Колдун предложил пожертвовать одеждой, развести костер и поджарить на нем фон Штерманна. Тогда-то уж он, голубчик, заговорит!

Тотор неистовствовал. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы отговорить варвара прибегнуть к столь зверскому способу.

Штерманн все слышал, но по-прежнему молчал. Его лицо застыло, словно маска, и только в глазах горел огонь ненависти и злорадства…

Текли часы. Еды оставалось в обрез. К прочим испытаниям добавился еще и голод.

С лейтенантом делились до последнего, но ничто не трогало его, в душе дикого зверя не пробудилось ничего человеческого. Он не желал говорить и не говорил.

В спертом воздухе дышать становилось все труднее и труднее.

Несчастные пленники колодца впали в оцепенение. У них не осталось сил сопротивляться. Все ждали смерти.

Тотор и Меринос легли рядом и взялись за руки, чтобы не расставаться в этот последний, смертный час.

Бедняжка Йеба положила голову на грудь Ламбоно и не двигалась, точно мертвая.

Все чувствовали приближавшееся дыхание смерти.

Внезапно Тотор встрепенулся и поднял голову.

Что это — агония, галлюцинация?

Нет, он совершенно точно слышал звук французского рожка!

А вслед за тем сквозь толстые стены донесся знакомый треск.

Стреляют!

Тотор растолкал Мериноса и заставил его подняться.

— Послушай, дружище! Это Франция! Франция пришла нам на помощь!

— Ерунда! Это всего лишь мираж. У меня нет больше сил, я хочу одного — спокойно умереть.

— Мямля! Лентяй! Заткнись! Я говорю тебе, это французы. Здесь… в двух шагах от нас. А ты еще сомневаешься!

— Французы или китайцы… Сам подумай, кто отыщет нас в этой дыре?

— Замолчи! Не говори глупости! У Франции хороший нюх, когда дело идет о ее сыновьях…

И, как будто в подтверждение слов парижанина, сверху кто-то громко крикнул:

— Тотор! Эй, Тотор!

— Черт побери! Мне знаком этот голос! Папа! Папа!

По веревкам спускались люди с факелами.

— Осторожно! — кричал Тотор. — Не задавите нас! Совсем необязательно топтать нас ногами…

Да! Это был Фрике, а с ним старый Риммер и его сын Ганс…

Все расцеловались. Меринос обнял Фрике, Тотор — Ганса.

— Это чудо! Настоящее чудо! — восклицал Тотор. Усталость как рукой сняло.

— А это еще кто такие? — спросил Фрике, заметив Хорош-Гуся и Йебу.

— Друзья! Верные товарищи! На их долю выпало не меньше страданий, чем на нашу.

— А это?

Фрике указал на Штерманна.

В эту минуту немцу удалось высвободить руку. Он схватил оставленный кем-то на земле револьвер и крикнул:

— Французские псы! Я отомщу за себя!

И разрядил револьвер в Тотора.

Но Хорош-Гусь успел вовремя. Он толкнул бандита, и пуля пролетела мимо.

На этот раз негр не стал дожидаться, пока Тотор начнет увещевать его, подобрал револьвер и всадил пулю прямо в голову немцу.

__________


Они вновь родились на свет Божий.

Фрике и Риммер поведали, как сколотили компанию из двадцати человек и добрались до форта Ламар. За два дня до того служившие у французов туземцы подобрали в лесу полумертвого Ганса Риммера. Он рассказал об осаде деревни коттоло, о том, как дрались Виктор Гюйон и его американский друг. Потом налетел страшный ураган. Оба белых пропали. Однако Ганс был убежден, что их взял в плен султан Си-Норосси.

Тем временем из Франции прибыли Фрике и его друг Риммер. Нелегко было уговорить старого лежебоку капитана Ломбарде, начальника форта Ламар, направить экспедицию в Каму.

Капитан отнекивался, не желая брать на себя ответственность, уверял, что не может зря трепать французское знамя…

Но Фрике оказался на высоте. Он сумел убедить старого вояку, что знамя Франции должно гордо развеваться на просторах этой дикой страны, что там, где находятся французы, царят гуманность и справедливость… В конце концов капитан согласился, но лишь при условии соблюдения предельной осторожности.

Однако события развивались сами собой.

Тайуб предал султана и вместе со своими людьми явился в лагерь французов.

Представился удобный случай нанести хороший удар по логову кровожадного мерзавца, ведь, по словам араба, люди султана безмерно устали от его дикой жестокости и сдадутся без боя…

Капитан долго раздумывал, прикидывал, но галльская кровь сделала свое дело.

— Рискнем! — решил он.

И рискнули…

Крепость пала, как только началась стрельба. Ворота отворились…

Си-Норосси и несколько верных ему воинов пытались еще сопротивляться и, надо отдать им справедливость, погибли с честью.

Французы захватили крепость.

Но где же белые?

Исследовав окрестности, обнаружили заброшенный подземный ход. О его существовании знали лишь избранные, в том числе и фон Штерманн.

Добрый старый Фрике не мог наслушаться рассказов Тотора. Мериноса он принял как сына, да и Ганса Риммера тоже.

— Что вы намерены делать теперь? — спросил друзей капитан Ломбарде.

— Для начала, — отвечал Фрике, — поедем во Францию, чтобы мамочка могла расцеловать своего мальчика. А потом? Кто знает… Быть может, вернемся сюда и организуем общество покорения Африки: «Фрике, Тотор и Кº».

Конец