Поиск

Часть 2 Глава 1 Новые приключения парижанина — Луи Буссенар

Клятва Хорош-Гуся. — Сон Йебы. — Змея. — Снова в путь.

В чем, в чем, а в лошадях Тотор знал толк, и, если уж положил на какую глаз, можно было быть уверенным — эта не подведет. Сильные и выносливые лошадки без устали скакали весь день напролет. Поначалу Хорош-Гусь чувствовал себя неважно, но вскоре вполне освоился. Йеба была неподражаема, это была настоящая женщина-кентавр! В седле она выглядела столь же естественно, как другая дама в шезлонге. К тому же она оказалась жизнерадостной и смешливой.

День прошел спокойно, без неожиданностей.

— Кабы и дальше так! — вздыхал Меринос. Он, как всегда, смотрел на вещи пессимистически.

Как только равнина опять сменилась лесом, смышленый Хорош-Гусь быстро сообразил, где удобнее сделать привал. Необходимо было позаботиться об ужине и ночлеге.

Йеба хлопотала у «стола», который накрыли прямо на земле, собрав широкие листья и устроив нечто вроде скатерти.

Экс-колдун отправился за провизией. Кладовая ломилась от яств. Правда, немного недоставало мясного, однако Тотор наотрез отказался стрелять дичь. Выстрел мог привлечь внимание врагов.

Пора было укладываться. Решили так — пока трое спят, кто-то один стоит на посту.

Утром Тотор проснулся первым.

— Ты уверен, что мы не заблудились? — обратился он к Ламбоно. — Когда доберемся до… как их там?

— Коттоло. Доберемся к заходу солнца.

— Что за люди? Отважны? Умны?

— Смелые, что ваши тюрко. Всем бы быть такими! Что до здравого смысла, Матерь Божья! Пороха, безусловно, не изобретут.

— Они едят человеческое мясо?

— Покоя вам не дает эта тема! Во-первых, едят они только пленных…

— От этого не легче.

Ламбоно не сдавался.

— Экую вы историю раздуваете! Если бы хоть раз попробовали, не привередничали бы.

— Негодяй! Каналья! — взревел Тотор и влепил негру такую затрещину, что тот не удержался на ногах.

Тотор схватил его за плечи, встряхнул и строго погрозил кулаком:

— Послушай, Хорош-Гусь! Ты сейчас же поклянешься мне всем святым, чем дорожишь на свете, что никогда, никогда больше в рот не возьмешь человечины. Иначе я сначала поколочу тебя, потом выгоню, а Йебу заберу с собой. Понял?

— Чем вы хотите, чтобы я клялся? — жалобно простонал негр.

Тотор указал на Йебу, которая как ни в чем не бывало собирала остатки еды. Он взял колдуна за руку и приложил ладонь к волосам девушки.

— Клянись ее головой!

Йеба взглянула на мужчин и засмеялась. Но тут же заметила, что обоим не до шуток. Ламбоно побледнел, и кожа его, как это обычно бывает у негров, стала фиолетовой.

Удивительно, но он, колдун, чье искусство, в сущности, заключалось в том, чтобы умело эксплуатировать легковерность своих соплеменников, а проще говоря, дурачить их почем зря, отнесся к клятве более чем серьезно. Каннибал, прошедший школу иной жизни на Монмартре, чувствовал, что в нем дремлет древний инстинкт его расы и что однажды он может проснуться…

Ламбоно поймал на себе суровый, властный взгляд. Но сколько в нем доброты, сколько справедливости!

Есть людей! В глубине души он чувствовал, что это недостойно.

— Будь что будет! Клянусь! Клянусь головой Йебы.

— Понимаешь ли ты, что отныне она отвечает за тебя?

— Да, да.

— Что есть? — обеспокоенно спросила Йеба.

— Объясни ей, — велел Тотор. — Я хочу, чтоб она знала о твоем обещании и заставляла тебя держать слово.

Ламбоно повиновался; он пошептался с невестой, хоть видно было, что объясняться ему с ней нелегко.

Внимательно выслушав, Йеба неожиданно захлопала в ладоши и бросилась на шею Хорош-Гусю.

— Она все поняла? — спросил Тотор.

— Да! Должен вам сказать, что ей самой все это не по душе и она очень и очень довольна.

Девушка подбежала к Тотору, опустилась на колени и поднесла к губам его руку.

— О! — вскричал колдун. — Теперь дело сделано! Я поклялся, она поклялась! Шутки в сторону!

— Значит, я могу тебе доверять?

— Как если бы все нотариусы Парижа заверили мое слово!

— Браво! Видишь ли, дорогой Хорош-Гусь, это единственное, что мучило меня. Позволь пожать твою честную руку. Я с тобой в жизни и в смерти! Мне и Мериносу предстоит кое-что сделать. Впереди много опасностей. Мы должны быть уверены в тебе.

— Идет! — И Хорош-Гусь протянул друзьям обе руки.

Вслед за ним и Йеба протянула свою крошечную ладошку.

Двое цивилизованных людей заключили с двумя дикарями честный, прочный и нерушимый союз.

Ламбоно вдруг подскочил точно ошпаренный и кинулся в лес. В чаще послышался топот и звуки борьбы.

Через несколько мгновений негр появился, держа в вытянутой руке какого-то зверя, у которого кровь сочилась из рваной раны на шее.

Ламбоно бросил добычу на землю.

— Занзибарская собака! — воскликнул Тотор.

— Именно так! Еще одна из тех тварей, что Тайуб послал выслеживать нас. По крайней мере, эта уже никогда больше не послужит своему хозяину.

— Как ты расслышал?

— О! У меня тонкий слух.

— Ясно, эти негодяи ищут нас.

— Еще бы! И верьте мне, будь вы хоть трижды белые, отныне им это безразлично. Если попадетесь, с костями сожрут и не подавятся.

— Думаешь, они осмелятся… не побоятся мести наших солдат?

— О-хо-хо! Ваши солдаты! Ищи-свищи… Да никто о вас и не узнает. Мало тут чащоб, чтобы спрятать пару трупов! Так что…

— Бррр! — засмеялся Меринос. — Какой оригинальный способ успокаивать!

— Разумнее будет, — вмешался Тотор, — не терять времени даром. В дорогу! В страну коколосов!

— Коттоло, — поправил Хорош-Гусь, привязывая поклажу на спину вьючной лошади.

В мгновение ока четверо друзей вскочили в седла и, пришпорив лошадок, помчались галопом.

Через некоторое время Тотор огляделся. Никаких признаков неприятеля.

Однако Хорош-Гусь беспокоился. Он знал, как коварна и хитра Центральная Африка.

Нужно торопиться. Друзья снова пришпорили лошадей. Те неслись быстрее ветра. Йеба, возбужденная быстрой скачкой, во весь голос распевала песни, как будто это была увеселительная прогулка.

— Тотор, — обратился к другу Меринос, — куда мы направляемся? Что там за люди?

— Дикари, естественно! Но не думаю, что они более дикие, чем те полуцивилизованные, которых называют арабами и которые устроили грязную охоту на людей. Ты хорошо меня знаешь. Тебе известно, что я верю в добро и гуманность. Так воспитал меня отец. Пусть это иллюзии, но я убежден, что именно здесь мы встретим настоящую доброту.

— Куда уж там! Особенно когда им захочется полакомиться…

— Ты же видел, что Хорош-Гусь поклялся навсегда отречься от этой пагубной привычки!

— Не забывай, приятель, Хорош-Гусь прошел через Монмартр.

— Не лучшая школа для укрепления моральных устоев! Уж мы-то с тобой это хорошо знаем. Скажи лучше, ты обратил внимание, как обрадовалась Йеба? Даже в душе самых закоренелых варваров всегда найдется уголок… надо только отыскать его.

— Это не всегда просто.

— Предоставь все мне! Я же сказал: есть план.

— Ты известный хитрец! Ах, дорогой Тотор, если б ты только знал, как я рад, что приехал сюда вместе с тобой не для глупой охоты, как наш болтун Рузвельт. Полагаю, для нас найдется работка поинтереснее, чем убивать ни в чем не повинных животных. Мы, пожалуй, подстрелим кое-кого посерьезнее.

Тем временем день разгорался и жара становилась невыносимой. Пришлось спешиться и спрятаться в тень.

Лошади тоже явно устали и хотели пить.

Расположились в лесу и, за неимением лучшего, ели маниоку, киту и пили вино.

Ламбоно потянул носом:

— Несет сыростью! Где-то рядом вода, болото или источник. Нужно позаботиться о лошадях. Оставайтесь здесь, я проверю.

Йеба растянулась на мягкой травке в тени раскидистого дерева, а Хорош-Гусь нырнул в чащу.

Меринос хотел было остановить его, но негр уже исчез.

Невольное беспокойство охватило друзей. Они с нетерпением ожидали возвращения Ламбоно.

Прекрасная негритянка задремала. Ее пухловатые губы приоткрылись, обнажив сверкающие белизной зубы. Поразительно, но они вовсе не походили на зубчики пилы. Девушка питала отвращение к человеческому мясу. Что за инстинкт владел ею?

Тотор взглянул на Йебу. Она нравилась ему, молодой человек испытывал искреннюю симпатию к смелой и преданной дикарке.

Меринос не предавался эстетическим экзерсисам. Он спал.

Тотор посмотрел и на него, и сердце наполнила неизъяснимая нежность. Ах, как он любил своего друга! Оба не задумываясь готовы были, если потребуется, отдать друг за друга жизнь…

Внезапно Тотор вздрогнул.

Почему Меринос вдруг проснулся? Отчего он так бледен?

Почему шевелит губами, будто силится что-то сказать, но не может?

Почему протягивает дрожащую руку, словно заметил нечто ужасное?

Тотор обернулся и остолбенел.

Ствол дерева, под которым спала Йеба, обвила могучая змея. Она мерно раскачивалась прямо над головой спящей.

Еще секунда — и все будет кончено.

Тотор понимал: карабин рядом, в двух шагах, но он не успеет схватить его. Не успеет он и вытащить из-за пояса нож. Оставалось действовать по обстановке.

Тотор быстро поднялся, сделал пируэт и в тот самый момент, когда змея уже готова была напасть, размозжил ей голову. Удар был так силен, что с дерева посыпались ветки.

Когда опасность миновала, из лесу показался Ламбоно. При виде убитого питона лицо его исказилось от ужаса. Он понял, что явился слишком поздно.

Но все обошлось. Тотор не подкачал, и мерзкая тварь осталась висеть на дереве, все еще подергиваясь в последних конвульсиях.

А Йеба безмятежно спала. Она ничего не видела и не подозревала, что была на волосок от гибели.

Ламбоно издал страшный гортанный клич. Девушка открыла глаза, недоуменно взглянула на возлюбленного и улыбнулась спросонья.

Колдун бросился к Тотору, хотел что-то сказать, тщетно искал слова восхищения и признательности, но смог лишь вымолвить:

— Послушай! Ну ты и тип!

— К твоим услугам! Вместо того чтобы, точно карп в садке, хватать ртом воздух, скажи лучше, нашел ли ты воду.

— Да, неподалеку река. Не очень широкая, но глубокая. Можем идти.

— Не будем терять времени. Хватит развлечений! Вперед!

Друзья напоили лошадей и снова пустились в путь, преодолев реку вброд.