Поиск

Глава I. У Купера и К° - Рубин Великого Ламы - Андре Лори

Никогда не бывает так весело в прекрасных кварталах Лондона, как в ясное весеннее утро, когда ни туман, ни дождь не омрачают его. Солнце всходит на светло-голубом небе, атмосфера дышит свежестью; подъезды домов кажутся высеченными из снега; штукатурка портиков принимает вид мрамора, а медь на дверях блестит как золото.

В одно подобное утро молодой человек лет двадцати пяти-тридцати, судя по наружности, француз, вышел из гостиницы «Пельгам» и направился вниз по Портландской улице, ведущей к Темзе.

Дойдя до Главного Цирка, он повернул направо на Оксфордскую улицу и поднялся по ней до соединения с улицей Бонд.

Сворачивая на эту улицу, он несколько замедлил шаги. Очевидно, тут и была цель его утренней прогулки; вероятно, какая-нибудь покупка, потому что он с упорным вниманием стал рассматривать роскошные выставки в окнах магазинов, особенно ювелирных.

Господин этот был выше среднего роста, хорошо сложен, хотя, конечно, не как идеальная модель для художника, с симпатичным лицом, которое назвать красивым было бы трудно.

Во всей его наружности было что-то такое, что бросалось в глаза и показывало в нем человека высшего полета, особенно интересного для некоторых романистов. Все в нем не походило на человека заурядного.

Вглядываясь в него внимательнее, невольно составляешь мнение в его пользу: стройная фигура, тонкие усы, взгляд ясный и прямой, в манере держать голову, в походке и поступи видна решительность и уверенность в себе — такие качества, которые создают истинную элегантность мужчины, какой не купишь у портного.

Вообще никто не сказал бы, что у Оливье Дероша вульгарный вид… Впрочем, суть не в этом…

Утром бывает большое движение на всех торговых улицах. До завтрака прекрасные покупательницы выезжают, чтобы побывать у своих поставщиков и удостовериться, исполнены ли данные им заказы. Улица Бонд в это утро особенно была переполнена публикой и экипажами, которые больше всего толпились в узком проходе, где она делает поворот. Здесь кареты двигались медленно, без перерыва, одна вслед за другой, так велика была теснота и давка.

Сидящие в каретах, казалось, все были знакомы друг с другом: из кареты в карету перебрасывались веселыми приветствиями и посылали воздушные поцелуи.

Сцена эта, живая и блестящая, заинтересовала молодого иностранца, который стоял около витрины магазина Купер и К°, одного из первых ювелиров на улице Бонд. В это время прямо против подъезда остановилась карета, которая особенно привлекла его внимание. В самом экипаже не было ничего замечательного; он был только чист и опрятен; но сидящие в нем — мать с дочерью — сразу произвели на него необычайное впечатление, которого он не мог понять: наружность дам невольно привлекала его, но в то же время так же невольно отталкивала. И кто знает! Быть может, это непонятное ощущение было таинственным предупреждением, что дамы эти будут иметь значение в его жизни. Но только он не мог отвести взора и, оставаясь незамеченным, стал подробно их рассматривать.

Мать была высокая и плотная женщина, с выразительным лицом и орлиным носом; небольшой надменный рот, величественный, властный и высокомерный взгляд — словом, настоящая Агриппина.

Молодая же девушка, блондинка с большими темными глазами, была прекрасна, но выражение печали и дурного настроения делали ее похожей на мать. По всему этому безошибочно можно было заключить, что они только что обменялись не особенно приятными речами.

Дамы не покидали кареты, а с козел спустился лакей и отнес их поручение в магазин. Две минуты спустя из магазина вышел приказчик и, подойдя к ним, подал ларчик с драгоценной вещью. Старшая из дам, открыв его, стала рассматривать ироническим взглядом лежащую там вещь; мысленно она сосчитала число камней, стараясь найти какой-нибудь недостаток, чтобы придраться.

— Оправа мне кажется непрочной! — сказала она недовольным тоном.

— Мы усердно старались следовать вашим инструкциям, миледи! — вежливо ответил приказчик.

— Что вы на это скажете, Этель?

Вместо всякого ответа молодая девушка сделала скучающий жест, который мог означать:

— За такую цену, какую я им дала, чего же можно требовать!

— Ну, хорошо, — сказала дама, — я их беру!

— Не нужно ли завернуть, миледи?

— Бесполезно! — ответила дама, не глядя на приказчика, который поклонился и вернулся в магазин.

Лакей снова сел рядом с кучером, который хотел трогать лошадей. В эту минуту молодая девушка вскрикнула.

Полученный от матери ларчик, который она небрежно держала, вдруг выскользнул из рук и, падая на тротуар, раскрылся.

Футляр покатился в одну сторону, а вещь в другую, к самым ногам молодого иностранца. Быстрым движением он поднял драгоценную вещь и поднес к глазам, с любопытством рассматривая этот прекрасный рубиновый медальон. Затем, положив его обратно в ларчик, молодой человек подал дамам, приподнимая шляпу.

Мать коротко поблагодарила, а девушка только поклонилась, не говоря ни слова. Карета уехала.

Молодой человек несколько минут оставался в задумчивости на том же самом месте. Неподалеку от него беседовали два господина.

— Это прекрасная мисс Дункан! — сказал один.

— Она прекрасна, но не первой молодости, не правда ли?

— Что вы говорите! Да ей едва ли минуло двадцать лет!

— О! Но ведь уже давно «Court journal» и «Morning Post» упоминают ее имя!..

— Всего три года; она стала выезжать в семнадцать лет. Но это верно, что она кажется старше своих лет.

— Что касается меня, то я пожелал бы ей иметь более кроткое и веселое выражение лица.

— Ах, мой милый, неужели вы думаете, что очень приятно жить под властью леди Дункан? Какая теща в перспективе! И я не удивляюсь, что женихи стали редки… Да к тому же, ведь Дунканы небогаты, а когда нужно жить прилично с недостаточными ежегодными доходами, то жизнь не очень-то сладка…

— Но ведь лорд Дункан наследник высоких титулов и больших владений лорда Аннандаля, кажется?

— Да, вероятный наследник. У лорда Аннандаля жизнь еще крепко держится в теле, да он и не такой человек, чтобы в чью-нибудь пользу отказаться от своих выгод. Вот уже не менее десяти лет, как он должен был бы уступить место своему племяннику, но он, точно нарочно, медлит, чтобы раздражать леди Дункан. «С каждой телеграммой, — говорит она иногда, — я получаю удар вечно обманутых ожиданий…» Это значит, что она ждет — не дождется известия о смерти лорда Аннандаля.

— Это ужасно!

— Мой милый, когда приходится беднягам плохо…

— Так вот почему она не выдает замуж свою дочь!

— Вот это мило! Откуда вы явились, мой друг? Не в вашей ли стране так бывает, что человек, уважающий свое достоинство, оказывает внимание приданому женщины, которую выбрал?

— Вероятно, точно так же, как и в других странах!

— Громадное заблуждение! Я могу вам указать на недавний случай с лордом Темплем, который счел за лучшее не осведомляться о приданом; вступая в брак, он отказался получить двадцать тысяч фунтов стерлингов (пятьсот тысяч франков), которые переходили к его жене по наследству от матери.

— Для человека, который, как говорят, каждый час может иметь более тысячи фунтов, не трудно позволить себе эту роскошь! Но обыкновенные смертные, без сомнения, смотрят на это гораздо трезвее, — ведь вот же не выходит замуж прекрасная мисс Дункан!

— Это объясняют иначе. Я слышал, что она хочет ехать на Сандвичевы острова ухаживать за прокаженными, но что мать страшно препятствует ей в этом.

— Ухаживать за прокаженными! С такой наружностью! Да ведь это было бы убийством!

Оба господина удалились.

— Действительно, убийство! — повторил про себя молодой француз, невольно слышавший конец этой беседы.

После этого он вошел в магазин Купера и просил показать ему кольца и браслеты, одни с бриллиантами, другие с рубинами.

Было много покупателей.

Около соседнего прилавка какая-то дама громко торговалась, возмущаясь ценой выбранного ею браслета.

— Двадцать пять фунтов! Но ведь вот за этот я заплатила всего восемь! — воскликнула она, снимая свой браслет.

— Это из американского золота, сударыня, — отвечал торговец, — и не удивительно, что вы его купили дешево!

— Из американского? — повторила дама, сбитая с толку, — что же с того?

— Это золото гораздо низшего достоинства!

— По чему же вы можете узнать это?

— По всему. Вы, сударыня, по незнанию можете спутать хороший шелк с плохим. Прежде чем его ощупать, подергайте ткань, и вы составите мнение о его цене. А камень, который вы видите, исследован посредством пробы, анализа, побывал также и в лаборатории. Но, даже не прибегая ко всему этому, мастер, знающий свое дело, может по одному виду оценить достоинство камней и металлов.

— Значит, мой браслет ничего не стоит?

— Что касается меня, я предпочел бы лучше хорошее накладное серебро; вещь же эта все-таки из золота.

Заинтересованный Оливье Дерош слушал.

— Господин, вот извольте образцы требуемых вами вещей! — обратился к нему приказчик, предлагая большой выбор колец с рубинами и бриллиантами.

«Это, наверно, жених», — подумал приказчик, по одному взгляду на него делая свое заключение. Потом он принес браслеты и другие драгоценные вещи.

Рассмотрев внимательно и сравнив различные вещи, покупатель отложил в сторону браслет, украшенный двенадцатью мелкими бриллиантами, и крест, усеянный рубинами такой же величины и в таком же количестве После этого он осведомился о цене.

— Браслет пятнадцать фунтов стерлингов; крест сто двадцать гиней.

Молодой человек удивился.

— В каждой из этих вещей одинаковое количество камней, — сказал он, — которые я нарочно выбрал одинакового размера. Так неужели рубины в восемь или в девять раз дороже алмазов?

В ответ на это заговорил господин с седыми бакенбардами, сидевший за конторкой.

— Нельзя так безусловно оценивать драгоценные вещи. В настоящем случае, действительно, пропорция одинакова.

— Я думал до сих пор, — продолжал молодой человек, — что алмазы — камни более драгоценные!

— Они очень упали в цене со времени открытия Капских копей, между тем как рубины, становясь более редкими, возрастают в ценности.

— Вы — господин Купер, как я предполагаю? — спросил его молодой человек.

— Да, сударь!

— Меня уверяли, что вы более всех сведущи в драгоценных камнях.

— Это слишком сильно сказано, — скромно возразил ювелир, — но, во всяком случае, думаю, что понимаю в них толк.

— А также утверждают, что вы вполне честный человек.

— Надеюсь, сударь!

— Так вот я хотел бы предложить вам необработанный камень и узнать ваше мнение.

— К вашим услугам!

Иностранец вынул из кармана изящный портсигар, открыл его и, отвернув шелковую перегородку, достал оттуда шарик, завернутый в бумагу. Когда он развернул бумагу, перед глазами ювелира появился черноватый камень, величиной с орех, который иностранец и подал ему.

Мистер Купер, взяв камень, положил его на бархат прилавка и несколько раз повернул щипцами, после чего бросил изумленный взгляд на молодого человека.

— Это, кажется, необработанный рубин необыкновенной величины? — произнес он при этом.

— Но как же можно удостовериться, что это действительно рубин?

— Чтобы в этом убедиться, надо отломить частицу, рассмотреть ее под микроскопом и подвергнуть действию реактивов.

— Могу ли я просить вас взять на себя этот труд?

— С удовольствием; только я желал бы сделать это в вашем присутствии!

— С моей стороны задержки не будет. А это долго продолжится?

— О, нет! Не более десяти минут. Будьте любезны пройти со мной в лабораторию!

Молодой француз вслед за купцом вошел сначала в залу, смежную с магазином, а потом в кабинет, обставленный, как мастерская гранильщика. Там можно было увидеть реверберную печь (прибор для отражения света), гранильный камень для шлифовки металлов, приводимый в движение газовой машиной, а на дубовом столе стояли бутылки с реактивами и разные орудия производства.

Пригласив своего клиента сесть, мистер Купер положил камень на деревянный брусок, вроде колодки мясников; затем, взяв его клещами и сильно стиснув, он вооружился чем-то вроде загнутого струга и нанес удар но поверхности камня, точно желая отколоть щепку. Удар был сильный и ловко направленный, однако остался без последствий.

— О! О! мы тверды! — ворчал сквозь зубы мистер Купер, — попробуем пилу!

Пила, тонкая, как волосок от часов, оказала действия не больше струга и даже не поцарапала поверхности камня.

— О! О! — повторил мистер Купер, — надо прибегнуть к более сильным средствам!

Он вложил камень в тиски таким образом, что выставлялась довольно заметно шероховатая поверхность. Установив на ней особый нож для раскалывания, он сделал по нему короткий удар маленьким стальным молотком.

На этот раз частица камня, толщиной в полмиллиметра и шириной в три, отделилась, оставляя обнаженной блестящую поверхность, совершенно гладкую, светло-красного цвета.

Мистер Купер, довольный, причмокнул языком, ничего не говоря, и продолжал опыты. Отбитую частицу он схватил щипчиками и поднес к паяльной трубке с водородом. Другой рукой он приложил к водороду кусок раскаленного железа, и из трубки вырвалось пламя.

Частица камня, помещенная в таком сильном огне не обнаружила никакой перемены!

Для сравнения эффектов мистер Купер поднес к трубке драгоценный камень зеленого цвета, толщиной в сантиметр. Камень тотчас же расплавился и упал на землю в виде слезы.

Наконец, ювелир положил частицу камня под микроскоп и долго рассматривал.

— Это рубин «голубиная кровь», — сказал он в заключение своей экспертизы, — очень красивый камень!

— Вы в этом уверены?

— Вернее быть не может!

Разговаривая, мистер Купер опустил камень в чашку своих точных весов, которые стояли под стеклянным колпаком, и для равновесия в другую чашку собрал кучку маленьких медных гирь.

— 136 каратов и 3 /16 , — сообщил он, кончая взвешивание, — после шлифовки нужно считать в 110 каратов. Великолепный камень, ценность значительная!

— Не желаете ли купить его? — сказал молодой иностранец.

— Это зависит от цены.

— Назначьте ее сами!

С минуту мистер Купер высчитывал и соображал.

— Я могу предложить вам за него тысячу двести фунтов (тридцать тысяч франков).

— Я убежден, что вы предлагаете самую справедливую цену. Хорошо, я согласен!

— Очень рад! — ответил на это мистер Купер, — ваше имя, сударь?

Иностранец вынул карточку:

«Оливье Дерош. Гостиница „Пельгам“«.

Ювелир записал, после чего дал ему чек на тысячу двести фунтов, который мистер Дерош заботливо сложил и спрятал в карман и затем произнес небрежно:

— У меня есть другой такой же камень, только гораздо больший. Хотите его видеть?

— Конечно! — ответил ювелир с любопытством, почти с недоверием.

Он мог бы сойти с ума, если бы представил себе необработанный камень той же природы, как и предыдущий, только величиной с куриное яйцо.