Поиск

Приключения Робин Гуда Глава 11 Месть епископа

Уормен смотрел на разъяренного епископа Питербора, который стоял по другую сторону неубранного стола. Много лет назад Уормен работал на бывшего графа Хантингдонского, сторонника короля \ Ричарда. Однако вскоре крепнувшие симпатии Уормена к принцу Джону стали причиной страшной ссоры с графом, которая закончилась битвой на мечах. На щеке Уормена навсегда остался глубокий шрам от графского меча.

Теперь этот человек работал на епископа в качестве писца и доносчика. Епископ не пропускал ни одной ноттингемской новости, умело используя доносы. Уормен всегда знал, когда должны перевозить деньги или сокровища, и исправно поставлял эту информацию шерифу и его людям, благодаря чему принц Джон получал хорошую добычу.

Но теперь мысли епископа занимало нечто другое, а именно, месть Робин Гуду и его соратникам за ту шутку, которую они сыграли с ним на свадьбе Алана-а-Дейля.

– У меня есть план, – ворчал епископ. – Нужно все хорошо подготовить, Уормен.

Глаза Уормена злобно поблескивали, но он молчал, радуясь возможности отплатить Робину любым способом.

Епископ слабо улыбнулся одними губами и продолжил разговор:

– Найдите четверых человек, которые, по вашим сведениям, в душе симпатизируют Ричарду и противостоят нашему любимому принцу Джону. Сделайте так, чтобы все узнали, что послезавтра их повесят в Шервудском лесу. А мы поспособствуем, чтобы информация дошла до Робина. Так мы сможем захватить его и его людей, они непременно попытаются спасти заложников. Я уверен, что Робин клюнет на приманку.

Епископ и Уормен продумали все до последней мелочи, после чего писарь ушел, чтобы сделать необходимые приготовления и проследить, действительно ли произведены аресты.

Дабы устранить всякие сомнения в том. что новость о готовящейся казни дойдет до Робин Гуда, Уормен послал городского крикуна известить о ней жителей Ноттингема. Сам же на некоторое время задержался на улице, наблюдая, как восприняли это объявление жители сломленного города.

Уормену показалось, что в толпе промелькнули лица нескольких сторонников Робина. Их очевидная озабоченность вызвала у Уормена злобную усмешку. Затем Уормен пошел договариваться о казни с городским палачом.

– С тобой пойдут еще три человека из охраны, – объяснил Уормен палачу. – Ты казнишь приговоренных на поляне у ручья, который протекает у главной дороги, ведущей к лесу. Мы всегда используем это место для казни за пределами города. Когда все закончится и люди умрут, оставь их там, об остальном мы позаботимся сами. Вешать будешь завтра в десять часов утра.

На улице у окна палача, будто для того чтобы завязать шнурок, остановился нищий. Справившись с ним, он стал приставать к прохожим с просьбами о подаянии. Когда Уормен вышел от палача, нищий нырнул в толпу и исчез.

Позднее вечером люди Робин Гуда делились новостями со своим предводителем. Слушая их, Робин хмурился.

– Это необычная казнь, – тихо сказал он. – Впервые слышу о том, что городского крикуна послали на улицы, дабы объявить о предстоящей казни. Чувствую, что для нас готовят ловушку. Нужно перехитрить их. Для осуществления моего плана мы выйдем рано утром. Я его хорошенько обдумаю и после ужина дам подробные инструкции. Очень похоже на то, что нам предстоит грандиозная битва. Поскольку сейчас шериф в отъезде, думаю, что за всем этим стоит епископ Питербора. К палачу ходил Уормен, а он работает у него писцом. У епископа есть причины для мщения, так что не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто стоит за всем этим.

На какое-то время Робин задумался. После ужина он сделал распоряжения. Потом все отправились в пещеры, чтобы хорошо выспаться перед предстоящей на рассвете работой.

Робин понимал, что в этом деле ему придется применить все свои способности. Он помолился за успех своего плана, в котором почти не сомневался. Потом он крепко заснул. Проснувшись через несколько часов, он услышал, как в лесу поют птицы, и увидел, что в небе появились первые признаки рассвета.

Когда Робин умывался в ручье, было очень холодно, но сытный завтрак согрел его. Затем он отправился в лес, чтобы привести в исполнение первую часть плана. С ним пошли еще пять человек.

В это время палач и трое его помощников, настороженно оглядываясь по сторонам, вместе с тремя приговоренными двигались к месту казни.

– Мы слишком рано отправились на казнь, – ворчал один из солдат, недовольный тем, что нервный палач так рано поднял его из теплой постели.

– Неужели ты думаешь, что я дам возможность Робин Гуду выстрелить в меня при дневном свете? – сказал палач. – Я хочу добраться до леса и покончить с этой работой, пока появятся Робин и его люди. Последняя группа палачей была найдена со стрелами в груди, я не хочу, чтобы тоже самое случилось со мной. Слишком многие знают о казни, этот дурак, городской крикун, объявил даже время – десять часов утра. К тому времени лес будет кишеть преступниками и у нас не останется ни одного шанса на спасение. Давайте покончим со всем, пока полностью не рассвело. Поторопитесь, ребята, поторопитесь!

Когда палач с тремя помощниками шли к месту казни, в лесу было тихо. Они много раз останавливались и замирали без движения, прислушиваясь и оглядываясь вокруг, но ничего не заметили.

– За нами следят, – сказал один из солдат, – и идут по пятам. Могу поклясться. Такая работа не для меня.

То, что произошло потом, было рассчитано до мелких деталей и походило на хорошо отрепетированный военный маневр. Загорелые руки вытянулись из-за деревьев, схватили палача и его помощников, зажав им рты, связали их веревками, а на головы набросили черные колпаки. Через несколько мгновений беспомощные люди оказались на земле, так и не увидев, что нападающие были одеты в зеленое. Крепкие руки сняли с палача форменную одежду и переодели его в обычный костюм. Затем прозвучала команда начать казнь. Подталкивая, палача и его помощников повели к месту для повешения. Им на шеи накинули петли из веревок, предназначенных для жертв епископа, и, несмотря на отчаянное сопротивление, вздернули на трех больших суках. Через несколько минут, мертвые, они уже болтались на деревьях, а спасенные заложники с облегчением рыдали и благодарили своих освободителей.

В лесу дрожащие люди умоляли позволить им вступить в отряд, потому что отныне им нельзя было появляться в Ноттингеме. Действительно, у них не было ни домов, ни семей, к которым можно было бы возвратиться.

– Если мы вернемся в Ноттингем, – сказал один из них, – нас обязательно схватят и на этот раз повесят наверняка, поэтому разрешите присоединиться к вам, мы постараемся отплатить верной службой за то, что вы спасли нам жизнь.

Так отряд увеличился еще на трех человек. Но Робин оставался начеку, его беспокоило то, что казнь состоялась за несколько часов до назначенного времени. Он понимал, что до запланированной епископом мести еще есть время, что его воины появятся в лесу немного позже.

Внезапно Робин остановился на тропинке и сказал:

– Переодевшись в костюм палача, я вернусь и сделаю вид, что казнь произошла только что. Вы отведете спасенных в лагерь, накормите их и уложите спать. Могу поклясться, что этой ночью они не сомкнули глаз. Лес будет заполнен моими людьми, которые соберутся в ожидании казни. Со мной останутся еще трое. Им предстоит сыграть роль помощников. Идея Мача о переодевании палачей в костюмы жертв оказалась прекрасной, потому что сейчас нам понадобится одежда для маскировки. Трое, оденьте солдатские формы, а эти бедные люди пусть облачатся в зеленое. Они присягнут позднее, когда мы покончим с этим делом.

Когда обмен одеждой закончился, Робин и трое его людей пошли на место казни

– дожидаться первых визитеров. Их мечи были спрятаны под плащами, а луки и стрелы – в дупле дерева.

Птицы весело щебетали, солнце поднималось над горизонтом, так что атмосфера в лесу становилась менее зыбкой и зловещей. Но четыре болтающихся на деревьях тела уничтожали всякую радость. При мысли о долгом ожидании Робин и его друзья чувствовали, как мороз пробегал по коже.

Казалось, прошли часы, прежде чем они услышали какое-то движение, правда, потом события развивались с невероятной скоростью.

Четверо подставных людей епископа, одетых в зеленое, выскочили на поляну, выхватили мечи и принялись атаковать Робина и его помощников, задыхаясь и бормоча:

– Там по дороге идут подлые солдаты, мы хорошо подеремся за доброго Робина.

Прискакавший верхом капитан маленькой армии вытащил меч и помчался по направлению к четверым в зеленом, крича по дороге:

– Назад в лес, господин палач, мы защитим вас!

Это были последние слова, которые он произнес, потому что Робин вытащил из-под плаща меч и рассек капитану горло. Убитый с грохотом свалился на землю. Когда Робин освободил свой меч, до него донеслись свист стрел и стоны умирающих людей. Под градом стрел атака солдат епископа потерпела поражение. Через пять минут все закончилось. Мертвые лежали, обагрив землю своей кровью, а уцелевшие бросились бежать в поисках безопасного места. Робин и его люди стояли и наблюдали, как солдаты покидают поле боя. Когда лес был освобожден от приближенных епископа, Робин собрал свой отряд и с радостью отметил, что никто из его людей не получил даже царапины.

– Теперь возвращайтесь в лес и прикройте меня, – сказал Робин, чистя меч и вставляя его в ножны, – а я еще на некоторое время останусь в роли палача. Поторопитесь, ибо я слышу, как на большой скорости сюда мчатся лошади.

Через мгновение после того, как исчезли люди в зеленом, «палач» и его «сподручные» оказались рядом с мертвыми.

Еще через некоторое время подъехала небольшая группа всадников, среди которых был побелевший и испуганный епископ.

– Господин палач! – закричал он. – Что все это значит? Что произошло? Все эти мертвые солдаты! Как могло случиться, что люди из леса не убили и вас? Расскажите мне, как было дело.

Робин засмеялся и откинул капюшон:

– Господин епископ, неужели в вас наконец-то заговорила совесть? Вон на деревьях ваш палач со своей командой, они умерли еще на рассвете. Казнь свершилась слишком рано, а ваши люди опоздали и уже ничем не могли им помочь. Нападение полностью провалилось. Даже те, кого вы переодели в зеленое, не смогли избежать опасности в Шервудском лесу. Если вы хотите получить их назад и организовать еще одну казнь, вам придется самому забрать их. Боюсь, что вы на это не решитесь, господин епископ. Вы ведь попались мне прямо в руки, не так ли? Я мог бы повесить вас и ваших спутников, но это было бы святотатством. А поэтому вместо вас я заберу вашего писаря, моего старого друга, Уормена.

– Никогда, – закричал Уормен, так яростно хватаясь за поводья своей лошади, как будто искал у нее защиты. – Не вешайте меня, лорд Хантингдон, пожалуйста.

Лорд Хантингдон! – воскликнул Робин. – Этот титул был давно отобран у меня. Я думал повесить вас, но если вы предпочтете сразиться со мной на мечах, это послужит прекрасным завершением сегодняшних событий. Слазьте с лошади и вынимайте меч, господин Уормен!

Уормен издал вопль ужаса, развернул свою лошадь и помчался обратно по дороге в Ноттингем.

– Хорошо, – прокричал Робин, – оставим это до тех пор, пока вы снова появитесь в лесу! Может быть тогда у вас появится настроение для поединка.

Робин опять взглянул на епископа и увидел, как с его лица начало исчезать высокомерное выражение.

Епископ в ужасе оглядывался вокруг. От вида мертвых тел своих солдат он посинел, глаза округлились. Потом он вымолвил:

– Некоторые из этих людей так молоды, у других есть жены и дети. Это я послал их на смерть. Я придумал план. О, что я наделал? Сколько раз я слышал о жестокости шерифа, но до сегодняшнего дня не имел ни малейшего представления о том, что такое настоящая битва. Все это смерть. О, Господи, прости меня!

Робин махнул рукой своим товарищам, они повернулись и оставили епископа с его мертвецами… и совестью.