Поиск

Проданный талант – Глава VI Повесть для детей Лидия Чарская

Стояло хмурое зимнее утро.

Алеша только что проснулся. Голова у него ныла, горела.

Накануне он поздно лег спать. Марин и его друзья до утра засиделись у него в комнате. Все они явились к нему "перекусить и покалякать", как выразился Марин.

Алеша был очень смущен этой навязчивостью. У него не было денег на угощение, и он, застенчиво краснея, признался в этом Марину.

- Вот она, молодость-то и неопытность! - расхохотался тот. - За чем же дело-то стало? Вы мне скажите, чем хотите угостить эту ораву, и все будет по щучьему веленью. Нюрка сбегает в лавочку. Я ей дам на все, а потом сочтемся.

Алеша пожал руку Марина и принял его предложение.

Появились, действительно, как по щучьему веленью, и вина и закуски. Лохматые друзья Марина ели и пили за Алешино здоровье и очень сожалели, что их новый товарищ не берет в рот вина.

Только под утро они ушли и оставили Алексея с неприятной усталостью во всем теле, вследствие бессонной ночи, и с адскою болью в голове.

Едва он улегся в кровать, как кто-то постучался у двери.

- Сейчас! Сейчас! - засуетился Алеша и стал быстро одеваться.

- Войдите, пожалуйста! - крикнул он минут через пять, успев одеться и наскоро умыться.

- Это я, Алеша. Вам письмо принесла! - и Нюра, хлопотливая и оживленная, появилась на пороге с большим конвертом в руке.

- Письмо из Вольска! - заключила она торжествующе.

- От Сережи письмо, от Студнева, - разом оживляясь произнес Алеша. - Что-то он пишет мне?

- А вот прочтите и узнаете! - весело рассмеялась Нюрочка. - А узнаете - меня позовите и своей радостью поделитесь. Пока оставляю вас наедине с письмом!

И она быстро исчезла за дверью.

Алексей вскрыл конверт и прочел.

"Друг Алеша,

Не выдавай меня твоей матери, но я не могу молчать больше. С тех пор, как ты уехал, она перебралась в угол к прачке Семеновой, которая на вас стирала, в дешевый сырой угол, а теперь от сырости простудилась и заболела. Уже две недели как она лежит в жесточайшей простуде. Денег у нее нет ни копейки, потому что все свои сбережения она отдала тебе для поездки в Петербург. Я насилу упросил ее взять от меня в долг на доктора и лекарство. Но у меня самого не густо, ты знаешь, а посему, Алексей дружище, поторопись выслать матери хоть немножко денег, чтобы хоть на обеды ей хватило, а то ей приходится есть щи да кашу вместе с Семеновой. Да и доктора хорошего пригласить не мешает. Хотя опасности особенной еще нет, но кто знает? Ее кашель меня очень смущает. Ей необходимо перебраться в сухое, теплое помещение, а на это опять-таки нужны деньги. Когда я заикнулся о том, что напишу тебе о ее делах, она вся затрепетала, как птичка, и стала умолять меня не делать этого - "пусть, говорит, Алеша работает со спокойной душой, а то заботы обо мне оторвут его от дела". А? что ты на это скажешь, Алексей? Я же скажу одно: твоя мать - ангел. Но ты должен поддержать этого ангела, если не хочешь, чтобы он улетел от тебя, и поэтому поторопись с присылкой денег для Анны Викторовны. Твой друг Сергей".

Алеша, весь бледный и трепещущий, докончил письмо. На лбу его выступили крупные капли пота. Слезы душили горло. Сердце билось до того, что он слышал, улавливал ухом каждый удар его. Наконец, он не выдержал, упал головою на стол и, выронив письмо из рук, горько, неудержимо заплакал. Болезненная тоска по матери, отчаянный страх за ее участь и полное бессилие помочь ей сломили энергию и силы юноши.

- Мама! Мама! - рвалось стонами и воплями из его души, - что я сделал с тобою, мама! Я не должен был поддаваться безделью все это время!.. Надо было приказать себе работать!.. Надо было...

И Алексей зарыдал еще сильнее.

Отчаяние так остро захватило юношу, что он не слышал, как легкими, крадущимися шагами вошел в комнату Марин.

- О чем это вы так печалитесь, Алексей Иванович? - спросил он.

Алеша, обрадованный, что может хоть кому-нибудь рассказать про свое горе, в нескольких словах передал содержание письма матери.

- Зачем плакать! - произнес, выслушав его и кладя ему руку на плечо, вкрадчивым голосом Марин. - Право, плакать не стоит.

- Как не стоит? Это ужасно: моя мама погибнет... умрет, - с дрожью в голосе прошептал Алеша, - и я не могу ничем ей помочь. Ведь я до сих пор, за исключением тех пяти рублей, которые вы мне принесли, не заработал ни гроша...

- Так что же? Успеете еще заработать, а пока я могу вам помочь, вам и ей...

- Вы! - радостно воскликнул Алеша. - О! Дмитрий Васильевич, вы не знаете, как я вам буду обязан... Я готов все, все сделать, что только вы прикажете, только дайте мне возможность послать маме денег...

- И пошлете, если хотите, даже сегодня еще, если только мы столкуемся... Но здесь неудобно разговаривать. Вероятно, сейчас придут наши знакомые, а мне нужно вам кое-что объяснить - помешают. Пойдемте рядом в трактирчик, попьем там чайку, перекусим и покалякаем. Я привык дела всегда обделывать в трактире... Идем, что ли?

- Идем! Идем! - оживляясь, произнес Алеша.

И он с глубокой надеждой вскинул глаза на Марина.

- Не горюйте! Устроим все как следует! А теперь шагом марш! Поворот направо! - весело захихикал Марин, увлекая своего юного жильца в переднюю.

- Нюрка! к обеду нас не жди! - крикнул он, - мы с Алексеем Ивановичем кутим сегодня!