Поиск

Лишний рот - Глава четвертая Повесть для детей Лидия Чарская

Было воскресенье. Только что вернулись из церкви всей семьею и готовились приступить к праздничному пирогу. Девочки с яркими ленточками в косичках, мальчики с особенно тщательно причесанными и густо смазанными помадой волосами. Батюшка, уставший после продолжительной службы с молебнами и акафистом, чувствовал себя нынче несколько разбитым.

- А где же Вася? - обводя стол глазами и не видя приемыша, обратился он к остальным детям.

- Бегает, верно, с мальчишками на улице! - без малейшей запинки сказал, как отрезал, Киря.

- Вася бегает на улице? Опомнись, что ты говоришь, Кирилл! - возмутился отец Паисий.

- А то нет? Я сам видел, как он...

- Вот неправда-то, - вступилась за мальчика тихая Люба. - Вася на могилку к матери из церкви прошел, и ты напрасно на него сочиняешь. Нехорошо, Киря. Не виноват Вася, что лучше тебя знает историю.

- Как, что лучше Кирилла знает? - удивился батюшка. - Что это значит, расскажи, Люба.

Но Любочке показалось, что и так она сказала больше, чем следовало бы, и она сидела теперь красная от смущения. Как всегда, в таких случаях выступил в качестве оратора Митинька. К большому стыду и негодованию Кири, он рассказал подробно отцу о недавнем посрамлении брата в области знания истории.

- А и учится же Киря, папаша, кстати сказать, преотвратительно, давно вам пожаловаться на него собирался, - заключил свой рассказ Митенька.

По лицу отца Паисия проползла печальная усмешка. Увы, он и сам давно знал о нерадении и лени второго сына и давно уже думал о том, как помочь делу и исправить мальчика. Сейчас же эта мысль особенно настойчиво докучала священнику.

- Кирилл, и ты, Василий, подойдите сюда! - позвал он мальчиков по окончании обеда, к концу которого подоспел и Вася. Те подошли и остановились покорно около его кресла.

- А ну-ка, Вася, что ты знаешь, например, про выход евреев из египетского плена? - совсем неожиданно обратился к приемышу отец Паисий.

Этот внезапный вопрос смутил Васю. Он покраснел до ушей. Но тем не менее покорный всегда тому, что требовалось от него старшими, он и сейчас начал трепетным голосом рассказывать то, о чем спрашивал его отец Паисий.

- Хорошо, хорошо, - одобрял Васю добрый священник, - очень хорошо, мой мальчик, видно, сильно любил ты свою мать и не хотел огорчать ее плохими занятиями в школе, что так хорошо запомнил все пройденное там.

- Ну-ка, а ты, Кирилл, что можешь мне рассказать, например, о Навуходоносоре?

Киря, помнивший о Навуходоносоре столько же, сколько о прошлогоднем снеге, совсем ошалел от неожиданности при этом заданном ему вопросе. Маня, всегда старавшаяся прийти на выручку любимому брату, старалась во что бы то ни стало сделать это и сейчас. Но, увы! И сама Маня была мало осведомлена об истории вавилонского владыки, потому что совсем уже неудачно, к полному посрамлению Кири, она из-за спинки отцовского кресла подсказала невпопад:

- Это был... это был царь египетский, при котором Моисей вывел иудеев из плена.

- Очень мило! Ты подаешь большие надежды, Маничка, в области познаний, но лучше бы ты все-таки помолчала, - язвительно предложил Митинька, уничтожая взглядом сестру.

Та готова была расплакаться от стыда и злости.

- А ну-ка, ты, Василий, расскажи, кто был Навуходоносор, по-твоему? - обратился теперь к Васе отец Паисий, так и не дождавшись ответа Кири. Мальчик сказал.

Просто и толково изложил он историю вавилонского деспота. Так же просто и толково отвечал он на вопросы батюшки по арифметике, грамматике и о начальных сведениях географии и истории. На подобные же вопросы, заданные ему отцом, никак не мог ответить Киря.

- Стыдно, Кирилл, стыдно, - с укором обратился к сыну батюшка. - Вместо того, чтобы радовать и утешать успехами отца, ты как себя ведешь? Как учишься? И ты, Маня, тоже... Большая девочка! Стыдитесь оба!.. А тебе, Кирилл, в последний раз говорю: не одумаешься, не опомнишься, возьму из гимназии, в ремесло отдам на выучку, а на твое место Васю помещу. Мальчик прилежный, радивый, к ученью горячий. Выйдет из него толк. А пока что ходи в свое училище, Василий, - обратился снова к своему приемышу отец Паисий. - Я платить за тебя стану и книги, какие надо, куплю. А вы, сестрица, работать его не заставляйте, пусть учится. Его мать за это помолится за нас...

- Да как же, братец, нам с Софкой вдвоем не управиться, - заволновалась Лукерья Демьяновна.

- Навуходоносор вот этот поможет. Ему куда больше полы мыть пристало, нежели в гимназии учиться, - вставил Митинька, окидывая презрительным взглядом брата.

Младшие дети засмеялись.

- Наводоносол, Новосол, Новосол! - с трудом выговаривая незнакомое слово и прыгая на месте, кричали Шура и Нюра.

- Носоль, Носоль! - пищал и трехлетний Лешенька.

Киря даже побледнел от гнева и сжал незаметно от отца кулак, показал его детям. Потом злобно взглянул на Васю.

- Ну, покажу же я тебе Навуходоносора! - произнес он чуть слышно сквозь стиснутые зубы по адресу последнего и с тем же злым лицом бросился вон из комнаты.

Теперь жизнь Васи несколько изменилась к лучшему. Он снова ходил в школу, как и при жизни матери, и только по возвращении оттуда работал на семью своего благодетеля. Но теперь эта работа казалась даже радостной Васе. После четырех-пяти часов, проведенных в училище, он чувствовал себя таким свежим, бодрым и обновленным. Даже придирки и вечные попреки Лукерьи Демьяновны не могли подействовать на его светлое настроение духа, с тех пор как он учился в школе, а на постоянные неприятности, причиняемые ему чуть не ежедневно после злополучной истории с Навуходоносором Кирей, он старался как можно менее обращать внимания.

Однако Киря не хотел оставить Васю в покое. Митинька, всегда враждовавший с братом благодаря отвратительному характеру последнего, в недобрую минуту принес в гимназию злополучную историю про Навуходоносора, и Кирю теперь иначе и не звали товарищи, как под этой кличкой:

- Навуходоносор, хочешь, обменяемся булками?

- Куда ты задевал мою книгу, Навуходоносор? - поминутно изводили Кирю товарищи. А Киря выходил из себя от злости. Во всей постигшей его неудаче он обвинял одного ни в чем не повинного Васю и буквально не давал проходу последнему.

Часто, отправляясь утром в школу, последний недосчитывался той или другой тетрадки у себя в ранце, того или другого учебника.

Или еще чаще, на чисто и тщательно переписанной странице Васиной диктовки последний находил несколько клякс, посаженных умышленно тем же Кирой. Но мальчик молчал, никому не жалуясь. Вася терпеливо выносил все нападки своего мучителя. И это терпение, эта покорность еще более раздражали Кирю.

- Погоди, я еще не так тебе отплачу, будешь у меня Навуходоносора помнить! - грозился он вслед Васе, когда тот торопливой походкой, с ранцем за плечами спешил в свою школу, полный радостного предчувствия, короткого отдыха за милым учебным столом.

Там, в школе, все учителя любили и отличали мальчика за примерное отношение к ученью, товарищи за доброту и готовность прийти им на помощь во всякое время. И немудрено поэтому, что в училище свое Вася спешил, как на праздник, главным образом гнала его туда жажда знаний, знаний без конца.

И менее всего он обращал в такие минуты внимание на шипенье Кири, несшееся ему вдогонку:

- Погоди, дурак, радоваться! Покажу я тебе Навуходоносора! Будет тебе памятен вавилонский царь!

И злой мальчик сжимал кулаки и грозил ими вслед Васе.