Поиск

Дурнушка - Часть первая. Глава VII Повесть для детей Лидия Чарская

"Сон девушки" вышел в свет в январской книжке толстого журнала.

Я не помнила себя от восторга.

Княжна Тася Горянина спряталась под псевдонимом "Подснежника", но все узнали, по милости Лили, кто автор интересной повести. Tante Lise в первую минуту пришла в ужас. На ее взгляд каждая писательница должна быть очень крикливой, обладать дурными манерами, грязными ногтями, стриженой головой, и курить папироски. Она со страхом приглядывалась к моим рукам и облегченно вздыхала, заметя, что мои пальцы по прежнему чистоплотны, а волосы уложены в строгую и скромную прическу.

Старая княжна, по-видимому, примирилась с печальной необходимостью иметь внучкой писательницу, но ставила мне лишь в условие отнюдь не затрагивать великосветских сфер в моих будущих произведениях.

- Больше из мира фантазий и сказок выбирайте себе сюжеты, - советовала мне tante Lise.

Приезжала Лили, нарядная, красивенькая и веселая, как птичка, и, насмешливо щуря свои круглые глазки, хвалила мою повесть. Она, очевидно, пробежала ее, как легкую безделку, и ничего особенного в ней, разумеется, не заметила. Остальные мои приятельницы тоже.

Только одна златокудрая баронесса Кити сочувственно и печально улыбнулась, пожимая мне руку.

Эта поняла меня, поняла, что "Сон девушки" - не простой рассказ, а правда, выхваченная из жизни, и я почувствовала невольную благодарность и симпатию к милой девушке.

Когда вторично я приехала в редакцию, уже по вызову самого редактора, для получения гонорара, прежней трусости и робости во мне не осталось и следа. Проходя мимо клеточек, за решетками которых работали молодые, пожилые и старые люди, мужчины и женщины, я уже не опускала глаз, как раньше. Напротив, я твердо и смело отвечала на недоумевающие и любопытные взгляды и глаза мои говорили за меня:

"Ну да, я и есть "Подснежникъ", написавший мою прекрасную повесть, которой восхищается теперь, может быть, вся Россие и восхищались, конечно, и вы все, только не смеете мне высказать это".

Старик-редактор был не один. Спиной к огромному окну, сплошь заваленному разными изданиями, стоял еще молодой человек, с красивым нервным, несколько усталым лицом и черной вьющейся бородкой.

У него были прекрасные, смелые, открытые глаза, глядевшие, казалось, в саму душу. От таких глаз ничего не скроешь, они созданы, чтобы видеть правду и ложь.

Когда я вошла, оба собеседника сразу умолкли. В руках молодого человека была книжка журнала, открытая на первой странице моего рассказа.

"Значит, они говорили о моей повести!" - вихрем пронеслось в моей голове и я мучительно покраснела.

- А-а! весьма кстати! - ласково приветствовал меня, как старую знакомую, редактор. - Садитесь, княжна, гостьей будете, - шутливо добавил он и придвинул мне кресло. - Ну-с, как вы себя чувствуете, молодая писательница? Сколько раз прочли ваш "Сон девушки" в печатном виде?

- Нет, - солгала я храбро, чтобы не показаться слишком глупой в глазах незнакомого молодого человека, - я не успела еще его прочесть.

А сама, по крайней мере, раз десять подряд пробежала мою повесть в первый же день ее выхода из печати.

- Напрасно, - улыбнулся редактор, не поверив мне, конечно, ни на минуту. - А вот Сергей Вадимыч, - он чуть-чуть кивнул в сторону незнакомца, - читал, два раза читал и специально пожаловал к нам затем, чтобы узнать имя автора. Но мы скромны и немы, как рыбы, - шутил старик, - имя автора, скрывающегося под псевдонимом, - тайна редакции!.. Творец "Сна девушки" - некий "Подснежник", и этого вполне достаточно для любопытных читателей.

Я метнула незаметно взгляд в сторону молодого человека.

Он был серьезен. Его прекрасные глаза смотрели поверх моей собольей шапочки, но я чувствовала и сознавала, что он видит меня, не глядя на мое лицо, и мысль обо мне как об авторе "Сна девушки" гнездится в этой красивой голове.

Наступило томительное молчание. Редактор понял мою неловкость в присутствии незнакомого третьего лица и поторопился представить мне молодого человека. Слегка протянув правую руку в его сторону, он проговорил, старательно отчеканивая слова:

- Сергей Вадимович Водов.

Водов? Где я слышала эту фамилию? Решительно не помню, но она мне знакома и хорошо знакома - это я поняла сразу.

Я молча ответила на его почтительный, даже слишком почтительный, как мне показалось, поклон. Он же, бросив две-три незначащие фразы редактору, вышел из кабинета, поклонившись мне вторично.

- Кто это? - не утерпела я не спросить.

- Разве не знаете? Стыдитесь, княжна! Это новое восходящее светило на нашем литературном небе: писатель Водов.

- Писатель?

- Да, беллетрист, но и поэт отчасти.

Поэт? Теперь я вспомнила о нем. Стихи Водова мне попадались часто в разных периодических изданиях. Одно из них я помнила отлично - это было дивное описание итальянской ночи, с прекрасными лагунами и темным небом. Старая тема, но выраженная так жизненно, с такой блещущею красотою и яркостью красок, что, казалось, строки мелодичных куплетов и звонкие рифмы стиха были пропитаны знойной венецианской красавицей природой.

- Так это Водов, автор "Ночи в лагунах", - протянула я не то радостно, не то удивленно и, прежде чем редактор успел мне ответить, продекламировала первый куплет.

- Как, вы даже знаете наизусть? - удивился он. - Непременно поздравлю Сергея Вадимовича с новой почитательницей его музы, да еще такой талантливой, как вы!

- Нет, нет, не говорите! - испугалась я.

Мне живо представились насмешливо вскинутые на меня, жалкую дурнушку, глаза поэта.

И всю дорогу от редакции до дома я, помимо воли, не переставала думать о талантливом человеке со смелыми черными глазами, обладающем таким огромным талантом.