Поиск

Орден Жёлтого Дятла Часть 9. Записки Эмилии Глава 3

Между графом и Эмилией происходит объяснение. Настойчивая кукла и покорный Маис.

Граф как раз дошел до того места записок, на котором кончается предшествующая глава, когда Эмилия легким шагом впорхнула в чуланчик.

— Ну. как идет работа, Маис? — полюбопытствовала она. — Написали что-нибудь? (Последнее время у Эмилии появилась привычка называть графа де Кукурузе коротко и фамильярно — «Маис».)

— Колоссально много, Эмилия… Я описал, как вы давали уроки бесхвостой лошадке.

— И вы рассказали, как я умно объясняла, и все мои идеи изложили, да?

— Все как есть.

— Тогда прочитайте вслух. Граф прочел написанное.

Эмилии понравилось.

— Ну, я вижу, мои записки идут быстро, — сказала она. — Очень хорошо! Я хочу доказать всем, что я все умею: играть, охотиться, писать записки…

— Ах, вы умеете писать записки? — иронически отозвался граф. -Значит, писать записки чужой рукой и чужой головой это значит уметь писать записки?

— А что вы думаете, граф? Разве мало есть на свете людей, которые делают дела чужими руками и получают деньги за чужую работу, а славу — за чужие идеи? И еще называют это «уметь устраиваться»… А я ведь только хочу, чтоб мои записки были получше.

Граф вздохнул:

— Но ведь это же нехорошо, Эмилия… А если я откажусь и брошу ваши записки, что вы тогда станете делать?

Эмилия расхохоталась:

— Дурачок! Думаете, растеряюсь? Я попрошу Киндима, это очень грамотный носорог, он мне и закончит книгу. Он меня очень слушается, не как некоторые… Так что лучше продолжайте и, главное, пишите правду.

Бедный граф опять вздохнул.

— Так о чем же теперь писать? — спросил он. — Тему-то хоть подскажите!

— А вы опишите, как мы познакомились с Перышком, как он вдруг исчез, когда мы вернулись из Страны Басен, и как мы ему послали письмо, помните? Педриньо написал письмо и послал Рабико догонять Перышко. В письме говорилось: «Друг Перышко! Напиши, когда ты опять приедешь? И куда повезешь? И вообще мы тут все сомневаемся, как тебя зовут по-настоящему? Напиши. Только не ври. Напиши серьезно. Твой друг Педриньо». Это письмо Педриньо написал наскоро на бумаге, в которую раньше были завернуты бутерброды с ветчиной. Я это хорошо помню, потому что я сама подобрала эту бумагу с земли и дала Педриньо, чтоб он написал письмо. Педриньо написал, сложил письмо очень аккуратно и сказал Рабико: «Беги скорее за ним, отдай и подожди ответа».

В этом месте рассказа граф прервал Эмилию:

— Помню, помню, все было именно так. Я продолжу сам. Рабико побежал, но вскоре остановился и спрятался за муравейником. Письмо вкусно пахло… Ну, в общем, запах ветчины вскружил Рабико голову, и он съел письмо вместе со всеми вопросами, даже не догадавшись сначала прочесть, чтоб хоть узнать содержание и передать на словах. И через полчаса…

Эмилия заткнула графу рот:

— Я сама, я сама! Через полчаса Рабико вернулся, притворяясь, что ужас как устал, с вороватым таким выражением, которое у него всегда бывает, когда он выкинет какое-нибудь коленце.

«Готово! — сказал он Педриньо. — Я отдал письмо».

«А ответ?» — спросил Педриньо.

Рабико смешался и стал заикаться.

«Ответ? — переспросил он. — Ответ… ответ так-кой, что… что он благ-годар-рит за твой прощ-щ-щаль-ный привет-т-т и говорит, что когда придет домой, то сраз-з-зу ж-же… сраз-з-зу ж-же…» Педриньо вспыхнул от ярости:

«Прощальный привет? Я ему писал прощальный привет?! Я в этом письме только спрашивал, как его по-настоящему зовут и…»

«Ах, ну конечно! — воскликнул Рабико. — Просто не знаю, где моя голова! Вот именно. Когда я отдал Перышку письмо, он его прочел, подумал минутку и… и… и… сказал так: „Скажите сеньору Педриньо, что… что, может, да, а может, нет“. Так-то вот…»

«Что ж это за ответ! — воскликнул Педриньо и обиделся. — Перышко меня за нос водит!»

Но я, то есть Эмилия, которая, как вам известно, неглупа, сразу заподозрила, что здесь что-то не так. Подошла я поближе к Рабико, незаметно потянула носом и почувствовала, что пахнет съеденным письмом, то есть ветчи— ной.

«Ты сожрал письмо, Рабико! — закричала я. — От тебя и сейчас письмом пахнет!»

«Я не жрал, Эмилия! Честное слово, не жрал!…» — поклялся клятвопреступник. «Сожрал! Сожрал! Сожрал!…»

Вы как раз в этот момент вошли, граф, помните? И я сказала:

«Граф, вы ученый сыщик, Шерлока Холмса читали, расследуйте это дело. Приложите вашу науку к пятачку Рабико и ответьте, съел он или не съел письмо, написанное на бумаге от бутербродов с ветчиной».

Вы, граф, пошли искать лупу и исследовали все щетинки на морде Рабико. И сказали: «Налицо следы письма». Рабико стал защищаться: «Естественно, ведь я же нес письмо во рту…» Вы, граф, продолжали исследование; обследовали зубы и нашли, что между ними застряли следы преступления. И крикнули:

«Наблюдаются в зубах данного четвероногого кусочки жеваной бумаги!» Так ведь было, граф, да?

Тут же Педриньо не захотел слушать дальше и дал маркизу такого пинка, что тот отлетел метров на пять, произнося: «Хру, хру, хру-у-у!» — и едва унес ноги.

Вот опишите этот случай, граф. А потом можете описать всю историю Киндима, который…

— Бу-у-у-у!… — раздался в окне мощный бас, прервав наставления Эмилии.

Граф обернулся. Это был сам Киндим, легок на помине. Носорог просунул нос и рог в окно. Эмилия, быстро вскочив на подоконник, села верхом на нос, держась за рог.

— Ну, работайте, граф! — крикнула она весело. — Мы скоро вернемся!