Поиск

Орден Жёлтого Дятла Часть 8. Охотничьи подвиги Педриньо Глава 9

Телефонная связь установлена.

Телефонная линия была построена с роскошью, присущей всем бразильским правительственным предприятиям. Даже столбы покрасили! Это была самая короткая в мире телефонная линия: сто метров длины и два столба: один — во дворе дома, а другой — возле походной палатки «охотников». Один столб покрасили в зеленый цвет, другой — в желтый. В день открытия новой линии произошло, однако, нечто непредвиденное: носорог не явился в обычный час от— дохнуть у калитки. Не показался он и на следующий день и вообще не приходил целую неделю. «Охотникам» пришлось построить бараки и отсиживаться там, терпеливо поджидая противника.

Почему? Да потому, что нецелесообразно пользоваться телефонной линией, когда носорог не лежит у калитки. Без носорога можно прямо зайти в дом и непосредственно вести переговоры с хозяйкой. А так как «охотникам» необходимо было доказать, что телефонную линию они построили не зря, то они и решили ждать, пока чудовище не вернется.

Видя, как оборачивается дело, Эмилия решила, что пришло время вмешаться. И она отправилась к старому фиговому дереву просить носорога, чтоб он не срывал правительственное мероприятие и опять приходил спать у калитки. Неизвестно, какие доводы кукла приводила; известно лишь, что на следующий день после их беседы, ровно в три часа дня, носорог снова явился, ленивой походкой подошел к калитке и лег на прежнее место.

Лагерь «охотников» разразился бурным «ура». Можно было налаживать телефонную связь.

Дзинь! Дзинь!… — зазвонил телефон на веранде Домика Желтого Дятла.

— Подойдите, — сказала донна Бента графу, клевавшему носом в уголке.

— Я подойду, — сказала Носишка и ясным, звонким голосом произнесла: — Алло! Кто говорит?

— Говорит агент Х-В2, уполномоченный Государственного Департамента по Ловле Носорога, — отвечал грубый мужской голос. — А кто у аппарата?

— Говорит Носишка, по поручению хозяйки дома донны Бенты де Оливейра, бабушки именно моей и еще Педриньо и маркиза де Рабико. А что вы хотите, Ваше Носорожество?

— Я хочу, — отвечал сыщик, решив не реагировать на странный титул, только что ему присвоенный, — сообщить хозяйке дома, что телефонная линия закончена и теперь можно обсудить меры, какие следует принять в целях поимки носорога, имея в виду то обстоятельство, что наши слова плывут, так сказать, над ним, не будучи ему понятны… Ха-ха-ха!…

— А почему вы не обсудили, пока носорога не было? — сказала Носишка. — Вход был свободный. Вы, Ваше Носорожество, даром время потеряли.

— Ребенок, — отвечал с обидой в голосе агент Х-В2, — не суйтесь не в свое дело. Правительство знает, что делает. И позовите к телефону хозяйку дома.

Носишка заткнула трубку рукой и повернулась к донне Бенте:

— Бабушка, он зовет тебя.

Но у доброй сеньоры не было настроения вести разговоры с полицией, с «этой шайкой бандитов и к тому же идиотов», как она определила отряд «Охотников на Носорога».

— Лусия, — произнесла она с достоинством, называя Носишку полным именем в связи с официальностью обстановки, — скажи им, чтоб они оставили меня в покое. Я слишком стара, чтоб служить орудием для пиратов. Так и передай. Пусть правительство обижается.

Носишка так и передала, не заботясь о том, обидится ли правительство, и тогда агент Х-В2 заявил, что ему необходимо согласие донны Бенты, чтобы построить еще одну линию.

— Опять телефонную? — удивилась Носишка.

— Не задавайте бестактных вопросов, ребенок. Теперь нужна линия воздушного транспорта, подвесная дорога… Чтобы ввезти оружие на вашу территорию. Тогда мы сможем установить пулемет и «пушкуревольвер» на крыльце веранды и открыть по врагу сплошной залповый огонь, не подвергая опасности ваши окна.

Носишка снова заткнула трубку рукой:

— Бабушка, они хотят построить к нам подвесную дорогу, как на гору Пан-де-Асукар…

Донна Бента отвечала, что пусть делают что хотят и оставят ее в покое.

Педриньо был просто поражен: строить подвесную дорогу только для того, чтобы поставить свою пушечку и свой пулемет на крыльцо!… С тех пор как свет стоит, был, верно, пойман не один носорог, но ни разу еще охота не обходилась так дорого и не требовала таких хитроумных мер, как в данном слу— чае! В Африке, например, охотникинегры ловят носорогов за один день… Вот посмотрели бы на «искусство» этих бразильских полицейских… То-то бы посмеялись!…

Подвесную дорогу строили долго. А тем временем носорог все более осваивался с обстановкой и привыкал не только к жителям Домика Желтого Дятла, но и к вооруженному отряду «охотников». Несколько раз он подходил совсем близко к их лагерю и с любопытством обнюхивал «пушку-револьвер» и пулемет, не понимая, что это такое и зачем это надо. Один раз даже помог строителям линии выдернуть из земли столб, который всадили криво, и работал при этом так старательно, как будто он был какой-нибудь ручной слон.

А Эмилия, так та просто подружилась с носорогом. Каждый день ходила она к старому фиговому дереву, садилась на траву и целыми часами смотрела, как он пасется. А носорог, объедая ветки с кустов, с удовольствием рассказывал своей новой подруге случаи из жизни в лесах Африки. Эмилии очень нравились эти истории: про битвы зверей, про охотников в пробковых шляпах, исследователей непроходимых африканских лесов. Она очень любила беседовать с носорогом. Тем более что он оказался зверем мирным, уже пожилым, и если когданибудь в юности он и отличался свирепым нравом, как полагается носорогу, то долгие годы подневольного труда в цирке совершенно изменили его характер. Теперь он хотел только одного: покоя. Потому он и сбежал из цирка и решил спрятаться здесь, в тиши бамбуковых зарослей.

Как— то раз, вернувшись домой, Эмилия сказала графу:

— Он очень приятный, этот Киндим…

«Киндим»? Граф удивился. Это слово означает «прелесть», «грация», а еще так в Бразилии называют сладкое, приготовляемое из кокоса, яичного желтка и сахара. Но кого же Эмилия зовет «Киндим»?

— Кто это Киндим? — спросил граф.

— Носорог, — мечтательно отвечала Эмилия, — я его так окрестила. Красивое имя, правда?

Спорить с Эмилией было безнадежно, и с этого дня весь Орден Желтого Дятла стал называть носорога нежным именем «Киндим». А носорог все больше привязывался к своей новой подруге. Для нее он готов был рассказывать хоть целый день и снова и снова повторять один и тот же рассказ. Так что, когда Эмилия, усевшись под старым фиговым деревом и обхватив руками острые коленки, в сотый раз просила: «Киндим, расскажите, пожалуйста, опять, как дрались лев с крокодилом…», то он покорно рассказывал опять. Как-то утром Эмилия сказала:

— Я не хотела вас расстраивать, Киндим, но пора вам знать, что эти люди хотят вас убить. Для того они и привезли эту пушку с пулеметом.

Носорог задрожал с головы до ног. Он и не подозревал, что все эти постройки и вся эта путаница с линиями имели отношение к нему…

— Да за что? — спросил он печально. — Что я сделал плохого этим людям?

— Вы — дичь, а они охотники, — авторитетно объяснила Эмилия. -Охотники обязаны охотиться. Когда люди видят зайца, или морскую свинку, или дикую курочку инамбу, или дикую утку, то они сразу же начинают охотиться, потому что это все дичь. Понятно? Но вы не бойтесь. Вас эти «охотники» не поймают. Я что-нибудь придумаю.

— Что придумаете?

— Еще сама не знаю. Увидим. Но вы не волнуйтесь. Я такая придумщица. Я эту полицию прогоню как пить дать. И вы останетесь жить с нами. В нашей компании уже есть один четвероногий, маркиз де Рабико. Он поросенок. Вы с ним незнакомы?

— Не имею чести.

— Так это же очень важный сеньор! Вы не смотрите, что он трус и обжора. Вы с ним сойдетесь, я уверена. Во-первых, у него тоже четыре ноги. Хотя рога нет, даже маленького. И вообще мы вас примем в Орден Желтого Дятла. «Орден» — это значит «компания». А «Желтого Дятла» — так наш дом называется. Знаете, если у нас будет новый товарищ, да еще с таким рогом, как у вас, так уж нас никто не одолеет…

Эмилия была в восторге: она уже видела в носороге члена семьи. А тетушка Настасия-то как перепугается! Эмилия была в восторге…

— А что я должен в этом Ордене делать? — спросил носорог, растроганный словами своей приятельницы.

— Пока что ничего. Позже увидим. Эти «охотники» уже кончают линию. Скоро перевезут свои пушки-пулеметы на крыльцо веранды.

— Так мне ложиться у калитки или как?

— Ясно, ложиться. Они ж не смогут пользоваться этими своими линиями, если вы не ляжете им поперек дороги.

Носорог не понимал:

— Но почему ж они не перевезли пушку, пока я не ходил к калитке и пасся тут?

— Не знаю, — отвечала Эмилия, которая действительно не знала. — И донна Бента не знает, и Носишка не знает, хотя она говорила по телефону с агентом Х-В2, ни Педриньо, ни граф не знают — никто не знает. Агент сказал, что это «распоряжение бразильского правительства». Сама ничего не понимаю…

Носорог задумался. Какое ж, верно, непонятное создание это «бразильское правительство», если даже такая умница, как Эмилия, ничего не понимает!…

На следующий день, в три часа пополудни, огромный зверь появился на лужке у калитки и лег на свое обычное место. Восторг и ликование среди «охотников»… Наконец можно транспортировать оружие, прочий груз и самих себя, используя для этого подвесную дорогу. Немедленно была послана телеграмма в Рио, составленная в ликующем тоне: «Работы линии воздушного транспорта блестяще закончены точка начинаем перевозку оружия груза точка успех обеспечен точка привет всем всех».

Газеты опубликовали это сообщение под крупными заголовками, присоединив к нему восторженные похвалы по адресу отважных охотников за носорогом, столь героически преодолевающих все препятствия на своем трудном пути, для того чтобы избавить отчизну от опасности, какую таит в себе присутствие столь свирепого хищника. Агент Х-В2 был награжден эпитетом «бесстрашный» и другими звучными прилагательными, которые бразильская печать тратит только на людей из ряда вон выходящих или на героев самого крупного калибра.

На походный лагерь «охотников» дождем полились поздравительные телеграммы.

В три часа дня, когда носорог лег у калитки, подвесная дорога была введена в действие. Первой на лебедке была поднята «пушкаревольвер». Затем пулемет. Затем боеприпасы и прочий боевой груз, затем гитары, а затем сама полиция:

Донна Бента с досадой смотрела из окна, как все эти вещи и все эти люди наводняли двор. Это все ей так уже надоело, что когда тетушка Настасия посоветовалась: «Может, дать им кофе с пышками», то она не согласилась.

— Никаких пышек. А то эти бесстрашные герои никогда не уйдут из нашего дома.

— И верно, сеньора, — согласилась негритянка, — мой кофе что клей: кто попробует, не отстанет.

Покуда полиция отдыхала, несколько удивленная тем, что нет никакого кофе и никаких даже булок, Эмилия тихонько подкралась к ящику с боеприпасами и заменила порох маниоковой мукой. Потом она написала длинное письмо носорогу и отправила с графом. Письмо кончалось так: «…и когда я свистну, вы поднимитесь и забодайте этих людей, как дикий носорог».

— А если носорог ошибется и забодает кого-нибудь из нас? — очень кстати заметил граф. — Он ведь из всей семьи никого, кроме вас, не знает, Эмилия, подумайте об этом.

Эмилия подумала. Потом сказала:

— Скажите ему, что пускай бодает только тех, у кого на груди не будет приколот кружок из кожуры апельсина.

Покуда граф носил письмо, Эмилия отправилась в сад с фруктовым ножиком и вскоре вернулась, неся полдюжины кружочков, вырезанных из апельсиновой кожуры, которые тут же приколола на грудь всем обитателям дома, не теряя времени на объяснения. Одна тетушка Настасия не согласилась приколоть кружок, пока ей не скажут, зачем.

— Ах, не хотите? — сказала Эмилия. — Ну, пеняйте на себя. Потом не жалуйтесь…

Тут послышался голос агента Х-В2, обращавшегося к своим людям:

— Готовы?

— Готовы! — отвечали люди. — Тогда огонь!

— Обождите! Обождите! — завопила из кухни тетушка Настасия. — Дайте нам с донной Бентой заткнуть уши ватой и тогда уж стреляйте. Где ж это видно, чтоб пушку — да на крыльцо и стрелять так вот сразу?! Чур меня!

Артиллеристы подождали, пока обе старушки не заткнули себе уши целыми охапками ваты. Потом, услышав слова команды: «Огонь!» — зажмурили глаза и дернули за шнур.

Полное разочарование… Вместо ужасного «бум-м-м-м!», который заставил бы содрогнуться самое небо, из пушечки посыпалась каша из маниоковой муки. Великая операция провалилась самым постыдным образом. И в ту же секунду Эмилия засунула два пальца в рот, совсем как Педриньо, и пронзительно свистнула.

Носорог издалека услышал этот свист. Он неохотно поднялся, сделал серьезное лицо и бросился черной лавиной на своих преследователей.

Началась паника. В шуме и крике можно было различить только голос агента Х-В2, четко отдавший команду: «Спасайся, кто может!» Все могли, потому что все спаслись: все убежали быстрее оленей и бесстрашно попрятались по углам. Если б они всегда так бегали, то за один час могли бы добежать до Рио-де-Жанейро.

Когда носорог приблизился к крыльцу, то он не встретил ни одного врага, то есть ни одного человека без апельсинового кружка на груди. Вернее, одного он встретил, а именно тетушку Настасию, и, увидев, что она без кружка, подумал, что это, верно, кухарка кого-нибудь из членов бразильского правительства. Он наклонил голову и двинулся ее бодать. Бедная негритянка еле добежала до кладовой, заперлась на задвижку и так там в темноте запричитала, как, верно, ей никогда еще в жизни не приходилось причитать.

— Вот и сиди, — ехидно проскрипела Эмилия, — хотела быть умнее всех, да? Вот и сиди…