Поиск

Глава IX. Королева Алиса — Алиса в Зазеркалье — Льюис Кэрролл

— Ну, это замечательно, — сказала Алиса.— Вот уж я не думала, что я так скоро сделаюсь Королевой. И вот что я вам скажу, — продолжала она сурово (она вообще любила читать себе самой нотации): — это для вас совсем неподходящее занятие — валяться на траве. Королева должна держаться с достоинством. Вы этого не знаете?

Она встала и пошла — сначала очень осторожно, потому что она боялась, как бы корона не свалилась с ее головы. Но мысль, что никто этого не увидит, если б даже это случилось, успокоила ее. "И если я действительно Шахматная Королева, — сказала она себе, усевшись опять, — со временем я привыкну".

Она видела уже столько странного, что ничуть не удивилась, когда заметила, что по бокам ее сидят Белая и Черная Королевы. Ей, собственно, хотелось бы спросить их, откуда они взялись, но она боялась, что, пожалуй, задать им этот вопрос будет не совсем вежливо. "Впрочем, — подумала она, — спросить, кончилась ли у них игра, — можно".
— Скажите мне, будьте любезны... — начала она, робко взглянув на Черную Королеву.

— Ты будешь говорить, когда тебя спросят! — резко перебила ее Королева.

— Но если бы все придерживались этого правила, — сказала Алиса, которая всегда непрочь была немного поспорить, — никто никогда не открыл бы рта. Если бы все ждали, чтобы заговорить, когда к ним обратятся, так ведь и другие ждали бы обращенья к ним, чтобы заговорить. Что же это было бы?

— Смешно! — воскликнула Королева. — Ты вот лучше скажи, что ты, собственно, думала, когда ты сказала себе: "Если я действительно Шахматная Королева"? Какое право ты имеешь называть себя Шахматной Королевой? Ты не можешь быть Королевой, пока ты не сдашь экзамена. И чем скорее ты начнешь этот экзамен, тем лучше.

— Я ведь сказала только: "Если..." — оправдывалась бедная Алиса.

Обе Королевы переглянулись и Черная Королева, пожав плечами, воскликнула:

— Она говорит, что она только сказала: "Если..."

— Но она сказала гораздо больше, — промолвила Белая Королева, ломая себе руки. — О, много, много больше.

— Это правда, — сказала Черная Королева, обращаясь к Алисе. — Говори всегда правду. Подумай, прежде чем сказать, — а потом уже напиши.

— Право же, я сказала это не в смысле... — начала Алиса, но Черная Королева с нетерпением оборвала ее:

— Вот то-то и плохо! Ты должна говорить со смыслом! Какой же толк в девочке, которая лишена всякого смысла? Даже шутка должна иметь смысл, а девочка ведь не шутка. Попробуй опровергнуть это. Хоть обеими руками опровергай, ничего не выйдет.

— Я не опровергаю руками, — возразила Алиса.

— Никто и не говорит, что ты опровергаешь, — сказала Черная Королева. — Я сказала: "Попробуй опровергнуть — ничего не выйдет".

— На нее такой стих нашел, — сказала Белая Королева, — что ей хочется отрицать. А что отрицать — она не знает.

— Упрямый, скверный стих, — сказала Черная Королева.

И наступило несколько минут натянутого молчания.

Черная Королева прервала его, сказав Белой Королеве:

— Я вас приглашаю сегодня вечером на обед, который устраивает Алиса.

Белая Королева слабо улыбнулась и сказала:

— А я приглашаю вас.

— Я вовсе не знала, что я устраиваю обед, — сказала Алиса. — Но если я его действительно устраиваю, так это я должна приглашать гостей.

— Мы тебе даем возможность сделать это,— заметила Черная Королева. — Ты, по-видимому, взяла немного уроков по части хороших манер.

— Хорошим манерам не обучают на уроках, — сказала Алиса. — На уроках учат сложению и подобным вещам.

— А ты умеешь складывать? — спросила Белая Королева. — Сколько это будет — один да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один?

— Не знаю, — сказала Алиса, — я потеряла счет.

— Она не знает сложения! — вмешалась Черная Королева. — А вычитание знаешь? Отними девять из восьми!

— Девять из восьми я не могу вычесть, — быстро ответила Алиса, — но...

— Она не знает вычитания, — сказала Белая Королева. — А деление знаешь? Раздели хлеб ножом, что выйдет?

— Я думаю... — начала Алиса.

Но Черная Королева кончила за нее:

— Бутерброд, конечно. Попробуем другую задачу на вычитание: отними от собаки кость. Что останется?

Алиса думала:

"Кость, конечно, не останется, если я отниму ее. И собака не останется... она встанет, чтобы укусить меня... значит, я тоже не останусь — я убегу".

— Значит, по-твоему, ничего не останется? — сказала Черная Королева.

— Я думаю, что ничего.

— Неверное решение. Как всегда! — сказала Черная Королева. — Терпение собаки останется.

— Я не совсем понимаю, как ...

— Чего ты не понимаешь? — закричала Черная Королева. — Собака потеряет терпение, когда ты будешь отнимать у нее кость, или нет?

— Может быть, потеряет, — осторожно ответила Алиса.

— Ну, стало быть, когда собака убежит, ее терпение останется! — с торжеством воскликнула Королева.

— А вы сами-то знаете арифметику? — сказала Алиса, обратившись вдруг к Белой Королеве.

Королева вздохнула и закрыла глаза.

— Я умею делать сложение, — сказала она, — когда меня не торопят, но вычитание не умею — ни при каких обстоятельствах.

— А азбуку ты знаешь? — спросила Черная Королева.

— Конечно, знаю, — ответила Алиса.

— И я тоже, — прошептала Белая Королева. — Мы часто будем повторять ее вместе, милочка. И я тебе скажу секрет. Я умею читать слова, когда они из одной буквы. Правда, это замечательно? Но ты не огорчайся. Ты тоже со временем научишься.

— А ответы на полезные вопросы ты знаешь? — начала опять Черная Королева. — Как делается хлеб?

— Это я знаю, — живо воскликнула Алиса.— Начинается с муки.

— Ты делаешь неправильное ударение! — перебила ее Черная Королева. — Надо говорить: не мукИ, а мУки. И мУка начинается не сначала, а когда хлеб сажают в печку.

— Обмахни ей веером голову! — с беспокойством перебила их Черная Королева. — Ее ударило в жар, оттого что она так много думала.

Обе королевы взялись за работу и стали обмахивать Алису пучками листьев так энергично, что она взмолилась, нельзя ли прекратить это. Она боялась, как бы они совсем не сдули ей с головы волосы.

— Теперь она совсем оправилась, — сказала Черная Королева. — Ты знаешь языки? Как по-французски будет мадам?

— Мадам, — ответила Алиса.

— Ты не переспрашивай, — рассердилась Черная Королева, — а говори. Переспрашивают только глухие.

— Я и не переспрашиваю, — обиделась Алиса. — Я говорю: "Мадам".

— Надо будет еще проветрить ей голову, — сказала Белая Королева, — но раньше я ей задам еще один вопрос: отчего происходит молния?

— Молния происходит, — сказала Алиса решительно, потому что она твердо знала,— от грома... Нет, нет, — поспешно поправилась она. — Я хотела сказать наоборот.

— Нечего уж поправляться, — сказала Черная Королева. — Раз ты что-нибудь сказала — так оно и должно остаться. И ты должна нести все последствия.

— Это напоминает мне, — сказала Белая Королева, опустив глаза и нервно сцепляя и расцепляя свои руки, — грозу, которая прошла у нас в последние вторницу и пятник.

Алиса была удивлена.

— У нас эти дни называются не так, — сказала она. — Мы говорим: вторник и пятницу.

— Все так говорят, — сказала Черная Королева. — Но когда у нас не хватает часов во вторник и мы занимаем, чтобы продлить его, два или три часа у пятницы, естественно получается вторница.

— А когда мы отдаем пятнице занятые у нее часы, — прибавила Белая Королева, — да еще часок лишний прихватим, получается пятник.

Алиса вздохнула и отступилась.

"Все равно у них ничего не поймешь, — подумала она. — Какие-то загадки без отгадок!"

— Ванька-Встанька приходил утром с пробочником, — продолжала тихим голосом Белая Королева.

— Что ему нужно было? — спросила Черная Королева.

— Он хотел войти, — ответила Белая Королева, — потому что он искал гиппопотама. Но сегодня как раз во всем доме ни одного не было.

— А обыкновенно бывают? — с изумлением спросила Алиса.

— Да, только по четвергам, — сказала Королева.

— Я знаю, зачем приходил Ванька-Встанька, — сказала Алиса — он пришел, чтобы наказать рыбку за...

Тут Белая Королева начала опять:

— Это была такая гроза — ты не можешь себе представить. Часть крыши провалилась, и в дырку начал валить гром — масса грому — и начал кататься большими кусками по полу. Столы и стулья валятся... Я так испугалась, что не могла вспомнить, как меня зовут.

Алиса подумала, что она никогда не стала бы себе ломать голову и вспоминать свое имя как раз в разгар такого происшествия. Но она не высказала громко свою мысль, боясь задеть бедную Королеву.

— Ты должна простить ее, — сказала Черная Королева Алисе, взяв в свои руки одну из рук Белой Королевы и нежно поглаживая ее. — Она незлая, но она не может по большей части удержаться, чтобы не говорить глупостей.

Белая Королева с робостью смотрела на Алису. Алиса чувствовала, что ей надлежало бы сказать что-нибудь любезное, но она действительно ничего не могла в этот момент придумать.

— Она, в сущности, не получила хорошего воспитания, — продолжала Черная Королева, — но удивительно прямо, как она добродушна. Погладь ее по голове. Увидишь, как она будет рада.

Но Алисе было боязно попробовать.

— Маленькая любезность — и с нею можно сделать чудеса.

Белая Королева глубоко вздохнула и положила голову на плечо Алисы.

— Мне так спать хочется! — простонала она.

— Она устала, бедняжечка! — сказала Черная Королева. — Погладь ее по головке, одолжи ей свой ночной чепчик и спой ей колыбельную песенку!

— У меня нет с собой ночного чепчика, — сказала Алиса, — и я не знаю ни одной колыбельной песенки. Но по голове я погладить ее могу.

И Алиса нежно провела по голове Белой Королевы.

— Придется, значит, мне самой петь, — сказала Черная Королева и начала:

Королева, баю-бай,
У Алисы засыпай.
Мы до праздника вздремнем
Сладким сном, сладким сном,
А потом на бал пойдем:
Вместе — обе Королевы и Алиса, — все втроем!

— Ну, теперь ты знаешь слова, — прибавила она, опустив голову на другое плечо Алисы. — Спой эту песенку мне: мне тоже что-то захотелось спать.

И через минуту обе Королевы заснули и громко захрапели.
— Что мне теперь делать? — воскликнула Алиса в большом затруднении. Сначала одна круглая голова, потом другая скатились с ее плеч и тяжелыми шарами улеглись у нее на коленях. — Не думаю, чтобы кому-нибудь приходилось присматривать сразу за двумя королевами. Во всяком случае в истории Англии этого не было, потому что в Англии никогда не было зараз двух королев.

— Слушайте, проснитесь вы, тяжелые штуки! — воскликнула она нетерпеливо, но в ответ ей раздался только легкий храп.

Храпенье становилось все разборчивее и разборчивее и похоже было скорее на какой-то мотив; под конец Алиса стала даже разбирать слова песенки. И она вслушивалась так внимательно, что даже не заметила, как две тяжелые круглые головы, покоившиеся на ее коленах, исчезли...

Она стояла перед сводчатой дверью, над которой красовалась выведенная крупными буквами надпись: "КОРОЛЕВА АЛИСА". С каждой стороны этой двери было по звонку. Над одним была табличка: "Звонок для гостей", а над другим — "Звонок для прислуги".

— Я подожду, когда кончится эта музыка, — подумала Алиса, — а потом позвоню... Но в какой звонок я должна позвонить? Я не гость и не служанка. Здесь должен был бы быть еще третий звонок — "для Королевы".

Но тут дверь вдруг приоткрылась и какое-то существо с длинным клювом высунуло в отверстие свою голову и промолвило:

— Нет никакого приема до от той недели через неделю.

И дверь тотчас же с шумом захлопнулась.

Алиса долго стучала и звонила. Наконец к ней подошла, ковыляя, очень старая лягушка, сидевшая поблизости под деревом. Она была одета в ярко-желтый костюм, и на ногах у нее были огромные башмаки.

— В чем дело? — спросила лягушка глубоким хриплым шопотом.

Алиса обернулась, готовая сорвать свою злость на первом попавшемся.

— Где швейцар? — спросила она сердитым голосом. — Он не знает, что он должен отвечать на звонок, когда звонят у парадной двери?

— У какой парадной двери? — протянула лягушка.

Алиса чуть не топнула ногой. Как можно так мямлить и так спокойно относиться, когда творится такое безобразие?

— У этой двери, конечно.
Лягушка долго смотрела на дверь своими большими мутными глазами; потом она подошла поближе к двери и поскребла по ней ногтем своего большого пальца. Словно она хотела убедиться, не отстает ли краска. Наконец она повернулась к Алисе.

— Отвечать на звонок? — сказала она. — А о чем он спрашивал, звонок-то?

Лягушка говорила таким хриплым голосом, что Алиса с трудом разобрала ее слова.

— Я вас не понимаю! — сказала она.

— Я, кажется, говорю по-английски, — продолжала лягушка. — Или ты оглохла? Я спрашиваю, о чем звонок спрашивал швейцара?

— Ни о чем! — воскликнула с досадой Алиса. — Я вам говорю: "Я стучала в эту дверь кулаками полчаса, и мне не отпирают".

— Кулаками? Нехорошо... очень нехорошо! — пробормотала лягушка. — Она на это обижается, ты разве не понимаешь?

Алиса взялась за ручку двери и хотела потрясти ее.

— Ты пусти дверь, — прогудела лягушка и заковыляла назад к своему месту под деревом, — ты ее пусти, так и она тебя пустит.

В эту минуту дверь широко распахнулась, и Алиса услышала чей-то тоненький-тоненький голосок:

В Зазеркалье, в Зазеркалье так Алиса говорит:
"Я в короне королевской, скипетр мой в руках горит.
Всех причудливых созданий, Зазеркалья странный мир,
Королевы и Алиса созывают всех на пир!"

И сотни голосов подхватили припев:

Наполняйте же стаканы и кладите поскорей
Медных пуговиц на блюда, в кофе — жареных мышей.
Поспешите, поспешите все с приветствием своим:
Трижды тридцать раз Алисе все мы славу прокричим!

Раздался смутный гул поздравлений и Алиса подумала про себя: "Тридцать раз три — девяносто. Неужели кто-нибудь считает?" На минуту воцарилось молчание, и потом тоненький голос затянул второй куплет:

"О, созданья Зазеркалья", так Алиса говорит:
"Подходите и любуйтесь: честь для вас один мой вид.
Видеть, слышать Королеву — наслажденье вам дает,
А обедать вместе с нами и пить чай — большой почет!"

И опять вступил хор:

Наполняйте же стаканы поскорее, кто чем рад:
Шерсть в вино вы подбавляйте и чернила в лимонад.
Наполняйте же стаканы усладительным питьем —
Девять раз по девяносто все мы славу пропоем!

— Девяносто раз девять, — повторила Алиса в отчаянии. — О, это совершенно невозможно. Они никогда не кончат. Лучше я войду сейчас.

И она сделала шаг вперед, и в ту же минуту наступила мертвая тишина.

Алиса беспокойно посмотрела на стол, когда она вошла в большой зал, и увидела, что за ним сидят душ пятьдесят гостей всякого рода: некоторые гости были животные, некоторые — птицы; были среди гостей даже и цветы.

"Это хорошо, что они пришли, не дожидаясь приглашения, — подумала Алиса. — Я бы никогда не разобралась, кого из них надо было позвать и кого нет".

У верхнего конца стола стояло три кресла. Черная и Белая Королевы занимали уже два кресла по бокам стола, но третье, посередине, оставалось свободным. Алиса опустилась в него. Ей было немножко не по себе в этой мертвой тишине. Хоть бы кто-нибудь поскорее заговорил.

Наконец Черная Королева открыла рот.

— Ты пропустила суп и рыбу, — сказала она. — Дайте ей окорок.

И слуги поставили на тарелку перед Алисой большую баранью ногу. Алиса смотрела на нее и не знала, как за нее взяться. Ей никогда не доводилось резать окорок.

— Ты, кажется, робеешь? — сказала Черная Королева. — Позволь мне познакомить тебя с этим окороком: "Алиса — Баранья нога. Баранья нога — Алиса".

Баранья нога поднялась на блюде и поклонилась Алисе. Алиса ответила на поклон и не знала, как ей быть — испугаться или засмеяться.
— Можно вам положить кусочек? — сказала Алиса, взяв нож и вилку и переводя взор с одной Королевы на другую. — Я сейчас срежу кожу.

— Конечно, нет, — сказала твердым голосом Черная Королева. — У тебя всегда такая привычка? Бросаться с ножом на того, кого тебе только что представили? Уберите окорок.

И слуги сейчас же убрали блюдо с Бараньей Ногой и поставили перед Алисой блюдо с Пудингом.

— Пожалуйста, не знакомьте меня с Пудингом, — быстро сказала Алиса, — а то я останусь совсем без обеда.

Но Черная Королева угрюмо посмотрела на нее и пробормотала: "Пудинг — Алиса. Алиса — Пудинг". И слуги убрали блюдо из-под ее носа так быстро, что Алиса даже не успела ответить на поклон Пудинга.

"Почему, однако, — подумала Алиса, — Черная Королева одна здесь может распоряжаться?"

И в виде опыта она сказала:

— Официант, принесите Пудинг обратно.

Пудинг мгновенно очутился перед ней, как будто из стола вырос, и он стал такой огромный, что у нее от робости забилось сердце, когда она взялась за нож. Тем не менее она кое-как справилась со своим волнением, отрезала от Пудинга кусок и положила его на тарелку, стоявшую перед Черной Королевой.

— Какое нахальство! — сказал Пудинг. — Воображаю, как бы тебе понравилось, если б я отрезал кусок от тебя.

Он говорил густым, жирным голосом. Алиса не нашлась, что ответить. Она сидела молча, смотрела на него и вздыхала.

— Довольно глупо, — сказала Черная Королева, — предоставить вести весь разговор за столом только Пудингу.

— Вы знаете, — начала Алиса, — я наслушалась сегодня столько стихов...

Как только она открыла рот, наступила мертвая тишина и глаза всех гостей уставились на нее.

— И как странно... Все эти стихи были так или иначе о рыбах... Почему здесь так интересуются рыбами? Вы не знаете?

Алиса сказала это, обращаясь к Черной Королеве.

— Кстати о рыбах, — сказала Черная Королева, приблизив губы к самому уху Алисы. — Белая Королева знает замечательную загадку в стихах насчет рыб. Хочешь, она прочтет?

— Черная Королева, — шепнула Алисе в другое ухо Белая Королева, и голос ее был как воркованье голубя, — Черная Королева очень любезна. Прочесть?

— Пожалуйста! — учтиво ответила Алиса.

Белая Королева засмеялась даже от удовольствия и погладила Алису по щеке.

Потом она начала:

Рыбу надо, во-первых, словить.
Это просто: поймать ее может и малый ребенок.

Во-вторых, надо рыбу купить.
Это просто: за пенни — в любой из соседних лавчонок.

В-третьих, рыбу должны вы сварить.
Это просто: в минуту так сварим, что чудо.

И, в четвертых, на блюдо сложить.
Это просто: смотрите — она уж попала на блюдо.

В-пятых, мне ее надо подать.
Это просто: на стол лишь поставить готовое блюдо.

И, в-шестых, надо крышку поднять...
Ах, вот это труднее: ее не поднимешь оттуда.

Крышка к блюду пристала, как клей,
Из-под крышки никак не достать этой рыбы...

Отвечайте же мне: что скорей —
Эту крышку открыть или смысл здесь открыть вы могли бы?

— Ты сначала минуту подумай, — сказала Черная Королева, — а потом угадай. А пока мы выпьем за твое здоровье. Здоровье Королевы Алисы! — воскликнула она во все горло, и гости начали сейчас же пить.

Принялись они за это очень странным образом. Некоторые поставили себе свои бокалы на головы, перевернув их, и ловили языком то, что у них стекало по лицу, другие опрокинули графины и пили вино, стекавшее с края стола, третьи (похожие на кенгуру) вскочили на блюдо с жареной бараниной и начали быстро лакать соус.

— Ты должна благодарить гостей, — сказала Алисе Королева. — Скажи им речь и предложи какой-нибудь любезный тост.

— А мы тебя поддержим, — шепнула ей Белая Королева, когда Алиса поднялась.

И обе Королевы уперлись ей с обеих сторон в бока и прижали ее так сильно, что чуть не выдавили ее на воздух.

— Ради бога, не жмите меня так, — сказала Алиса.

— Молчи! — шепнула ей в ответ Черная Королева. — Мы всегда поддерживаем оратора, когда он принадлежит к нашей партии. Мы обязаны его поддерживать.

— Я поднялась, чтобы поблагодарить всех вас... — начала Алиса. И она действительно поднялась в этот момент — так сжали ее Королевы. Ей пришлось ухватиться руками за край стола, чтобы не упасть.

— Берегись! — закричала вдруг Белая Королева, схватив обеими руками Алису за волосы. — Сейчас что-то случится.

И, действительно, сейчас же случилось множество самых разнообразных вещей. Свечи вдруг выросли до самого потолка и стали похожи на целую клумбу камышей с фейерверками вместо цветков наверху. Бутылки спешно вооружились каждая двумя тарелками и сделали себе из них крылья. Вилки сделались у них ногами, и они разбежались вприпрыжку во все стороны, как большие птицы.

В эту минуту слева рядом с Алисой раздался хриплый смех. Она обернулась, чтобы посмотреть, что случилось с Белой Королевой, но вместо Белой Королевы она увидела на ее кресле Окорок.

— Я здесь! — раздался голос из суповой миски, и Алиса, обернувшись, опять увидела широкое добродушное лицо Белой Королевы, улыбавшееся ей из суповой миски. Через секунду она нырнула и скрылась в супе.

Нельзя было терять ни минуты. Многие гости лежали уже на блюдах, а суповая ложка направилась по столу к Алисе и грозно кивала ей головой, чтобы Алиса посторонилась.

— Я не могу этого больше выдержать! — воскликнула Алиса, отскочила и взялась обеими руками за скатерть. Одна минута — и тарелки, блюда, гости и свечи образовали на полу одну большую кучу.
— А что касается вас... — сказала Алиса, обернувшись к Черной Королеве, которую она считала виновницей всех этих неприятностей.

Но Черной Королевы уже не было на ее месте. Она сократилась вдруг до размера маленькой куколки и весело каталась теперь по столу, постепенно заворачиваясь в собственную шаль, которая волочилась за нею.

В другое время это удивило бы Алису. Но сейчас она была чересчур возбуждена, чтобы чему бы то ни было удивляться.

— Что же касается вас, — продолжала Алиса, схватив это маленькое существо, — я знаю, что я с вами сделаю... Я вас буду трясти, пока вы не превратитесь в котенка...