Поиск

Динка прощается с детством Глава 20 Ленина новость — Валентина Осеева

Динка вбежала на крыльцо и, встретив неодобрительный взгляд сестры, с тревогой взглянула на Леню.

– У меня было важное дело… – виновато сказала она, прижимаясь щекой к его плечу. – А Хохолок уже уехал… – тихо добавила она.

– Как – уехал? – всполошился вдруг Леня. – Я же хотел узнать от него, что делается в «Арсенале»… И вообще, ни о чем меня не спросил и уехал!

Динка пожала плечами.

– У них какое-то собрание сегодня. Отец просил его не опаздывать, – недоумевая сама, пояснила она. Леня в сердцах стукнул кулаком по перилам.

– Черт знает что! Какое собрание? Что, почему? Я же две недели не был дома… И ничего не сказать, не поинтересоваться даже, как прошла моя встреча с гомелевскими товарищами… Взять да уехать!

– Действительно, странно… Он даже не зашел попрощаться. – Мышка подозрительно взглянула на сестру. – Ты его чем-нибудь расстроила, Дина?

– Расстроила? – серьезно переспросила Динка и тут же утвердительно кивнула головой: – Да… я его расстроила.

Леня вспыхнул и, по-мальчишески дернув плечом, сердито сказал:

– Подумаешь, расстроила девчонка…

– Я для него не девчонка, – обиженно перебила Динка.

– Это все равно, кто ты для него. Для дела это не имеет никакого значения. И нечего путать общественные интересы с личными! А еще гордится: «Я арсеналец»! – разбушевался было Леня, но, встретив пристальный, напряженный взгляд Динки, мгновенно утих и, махнув рукой, засмеялся: – А в общем, он хороший парень! И все мы одинаковы. Я вот тоже приехал и размяк! – Он быстро взглянул на часы – подарок Марины после окончания гимназии – и, подмигнув сестрам, добавил: – Мог бы еще сегодня съездить повидать кой-кого, но не хочется: измотался я за эту дорогу и по вас соскучился до смерти! Да и спешного, в общем, ничего нет!

– Ну и не мучайся! Расскажи лучше, какая там новость у тебя. Динка, у Лени какая-то хорошая новость, но он не хотел говорить без тебя! – весело сказала Мышка.

– Новость? Хорошая? – подпрыгнула Динка. Леня прижал к щеке ладонь и закрыл глаза.

– Сногсшибательная!

– Ну так говори же, говори! – затормошили его сестры. – Сразу говори!

– Сразу нельзя, надо все по порядку. Вот слушайте. Ну, приезжаю я в Гомель, захожу по указанному адресу… Ну, как обычно, семья железнодорожного мастера: жена, двое ребят. Сам такой степенный, пожилой, в очках… Оглядел меня с головы до ног, подал руку. Ну, кто, что, кем послан – обычные вопросы… Как сказал – из «Арсенала», от товарищей, так он оживился, сейчас же жену локтем, самоварчик, то, другое…

– Ну а где же новость? – нетерпеливо заерзала на перилах Динка.

– Да подожди, все же интересно, – остановила ее Мышка.

– Нет, Лень! Это можно потом, а раньше самую новость! – запросила Динка.

– Ну ладно! Сбила ты мое красноречие! Одним словом, поговорил; он пошел собирать народ, а председателя еще нет: он работает машинистом и должен прибыть прямо на собрание, а собрание на окраине, в домике обходчика. Ну, народ собирается, ждем… Я, конечно, малость волнуюсь, все-таки не шутка ехать с таким поручением к незнакомым людям. А люди, надо вам сказать, особые, этакие просмоленные, крепкие, зря слов не бросают, и вопросов у них, вижу, много нешуточных. Одним словом, настоящая рабочая интеллигенция. Есть и партийцы, председатель тоже человек партийный… Ну, разговор о том о сем, и вот входит человек, в кожаной тужурке, чистенький такой, ухоженный. – Леня обернулся к Динке и, увидев ее полуоткрытый рот, торжественно поднял палец. – И здесь будьте внимательны, начинается уже моя новость… Ну, поздоровались, он назвал фамилию, я не расслышал какую, заметил только сразу, что выговор у него какой-то нерусский и тип лица. Узкие, блестящие глаза, а улыбка… ну, сразу покорила она меня: открытая, все зубы на виду… «А, – говорит, – значит, ты товарищ из Киева? Да, Киев, Киев… Хороший город, хорошие люди, там моя родня живет. Такой человек, дороже золота, только давно не видел… Партийный человек, сам женщина. Может, слышал фамилию? Арсеньева, а называется Марина…»

– Ой! – подскочила Динка. – Ой! Это же наш Малайка! Малаечка!

– Неужели Малайка? – всплеснула руками Мышка.

Леня важно кивнул головой:

– Он! Машинист, партийный человек, председатель, пользуется среди железнодорожников непререкаемым авторитетом! Иван Иванович Гафуров!

– Господи! Малаечка! Да как же ты сразу не узнал его? – возмутилась Динка.

– Да когда я его знал? Один раз, еще мальчишкой, видел из щели забора! Только и всего! Вот Лину я сразу узнал, а ведь ее тоже не часто видел. И она меня! Как услышала, что я Леня, так сразу как бросится ко мне, как заплачет. Честное слово, я сам еле удержался… Ну, ну, Макака, глупенькая, ты чего? И ты, Мышка? Ну, знал бы, не рассказывал!

– Да ведь… Лина… нашлась, – всхлипнув, засмеялась Динка.

Мышка тоже смеялась, вытирая мокрые глаза.

– Так много связано с этими людьми… все наше детство! – словно оправдываясь, сказала она, но Динка уже тормошила Леню вопросами:

– Как Лина? Здорова ли она? Ты был у них дома? Как они живут? Что говорила тебе Лина? Приедет она?

– Подождите, дайте сказать! Ивана Ивановича переводят сейчас в Коростень, там они и будут жить. Это не так далеко, и Лина обязательно приедет к нам, этим же летом! А сейчас она от своего Ивана Ивановича ни на шаг, боится, как бы не арестовали. Работа у него, конечно, серьезная. Одним словом, настоящий человек, а говорит о себе так: «Человеком меня сделал Александр Дмитриевич Арсеньев, без него я как был Малайкой, так бы и остался! А еще Лека помог, устроил учиться на машиниста…»

Новость обсуждалась взволнованно и радостно. Динка и Мышка засыпали Леню вопросами. Хотелось скорей обрадовать мать, говорили о письмах, которые задерживаются, проходя придирчивую проверку в полиции.

– Мама не пишет, потому что скоро приедет, – уверял Леня. – Арестовать ее не могли. О папе писать в письме она не хочет, а больше писать нечего, приедет и все расскажет сама, – успокаивал сестер Леня.

– Завтра воскресенье, почта будет закрыта… – озабоченно сказала Мышка. – А сегодня суббота…

Динка вдруг схватилась за голову.

– Сегодня суббота? – упавшим голосом переспросила она и вдруг, стремительно бросившись в комнату, начала выбрасывать из комода свои вещи.

Оставив на полу целую кучу белья и платьев, она сунула под мышку сборчатую зеленую юбку, герсет, вышитую рубашку и выскочила на террасу. Растрепанные косы расплелись и длинными прядями спускались ниже пояса, из-под руки торчал бархатный герсет вместе с зеленой юбкой, а рукав вышитой рубашки волочился по полу.

– Суббота, суббота… Федорку замуж… Жених… последние косы мать вырвет! Мне надо скорей бежать к Федорке! – бессвязно бормотала Динка, шаря глазами по углам террасы. Заметив у перил кривой дручок, она со вздохом облегчения схватила его и, не оглядываясь на остолбеневших от неожиданности Леню и Мышку, бросилась бежать к экономии.

– Что случилось? – с тревогой глядя ей вслед, спросил Леня.

Но Мышка и сама ничего не понимала.

– Такого с ней еще не было… – испуганно сказала она.

– Не понимаю. Похватала какие-то вещи, набормотала всякой ерунды про какого-то жениха, про Федорку… – беспокойно сдвигая брови, сказал Леня. – Что она задумала?

– А! – догадалась вдруг Мышка и с облегчением перевела дыхание. – Это, наверно, свадьба у Федорки. Неужели все-таки свадьба?

– Постой! Какая свадьба? Она же сорвалась в чем была да еще поволокла за собой какие-то вещи и палку схватила! Нет, тут вовсе не пахнет свадьбой! Да и кого с кем венчать? – разводя руками, спросил Леня.

– Да Федорку мать выдает замуж! За какого-то вдовца-мельника! Ну конечно, Динка побежала на свадьбу! Но знаешь, это прямо ужасно: Федорка же совсем девочка, и потом, она, кажется, любит Дмитро… А эта сумасшедшая Татьяна отдает ее за старика! – с глубокой жалостью сказала Мышка.

– Ничего не понимаю! Да сколько же лет этой Федорке? Она ведь такая же, как наша Динка! – озадаченно пожимая плечами, сказал Леня.

– Ну что ж! Конечно, рано замуж, но в деревне с этим не считаются. А Федорке уже шестнадцатый год, Динка только на три месяца моложе ее. Ах боже мой, бедная Федорка! Неужели все-таки сегодня свадьба? – искренне огорчалась Мышка.

– Ну, знаешь, свадьба не свадьба, а какая-то чертовщина там происходит! Макака тоже зря не бросится как сумасшедшая. Я сейчас пойду туда, посмотрю сам, в чем дело! – решительно сказал Леня и, отряхнув на крыльце пропылившиеся в дороге брюки, зашагал по аллее.