Поиск

Динка Часть 2 Глава 52 Не наездишься, не находишься… — Валентина Осеева

Лина бегает из комнаты в кухню. Она приехала поздно и сразу взялась за работу. Она печет, варит, стирает. Динка сидит на траве, обхватив руками коленки, мыльные брызги летят ей в лицо, но так уютно сидеть около Лины, такой душистый теплый пар вырывается из раскрытой двери кухни… Динка грызет тугие рожки, которые привезла ей Лина, и болтает обо всех делах: о Кате, которая готовит обед, держа под мышкой поваренную книгу, о кастрюлях, которые она, Динка, чистила песком и топила в бочке с водой, о пустой кухне, где по вечерам так темно поблескивают стекла окон… Динка рассказывает просто и весело, но Лина не смеется: крупные слезы ползут по ее щекам и падают в мыльную пену.

– Не наездишься, не находишься… – громко шепчет она, громыхая корытом.

Лина полощет белье и, сложив его в большой таз, развешивает на веревке; Динка вертится тут же и подает ей мелкие вещи, Лина бежит в кухню, месит тесто, лепит пирожки, а Динка сидит на ее кровати и лижет ложку со сладкой начинкой… Только к вечеру кое-как освобождается Лина.

– Вот пироги вам на неделю… Обед на два дня, разогревать будете, кисель детям, яблочки печеные… – говорит она, вытирая фартуком раскрасневшееся потное лицо.

– Посиди с нами, Лина! Все равно всего не переделаешь! Ну что ты так беспокоишься? – говорит Марина.

– Ночи не сплю, все думаю… А тут приснилось под пятницу, будто Динка ко мне в кухню стучится. «Лина, – грит, – дай пирожка». Проснулась я и свету невзвидела. Так бы обернулась птицей и полетела сюда…

Вечером приезжает Олег. Вся семья усаживается на крылечке.

– Ну, как живешь, Лина? – с сочувствием глядя в печальные глаза Лины, спрашивает Олег. – Как Малайка?

– А что наша жизнь! Подневольные мы обое. Я за птицей хожу, еле вырвалась нынче… Малай Иваныч тоже всегда занятой… Вот и рвется душа на все стороны… Отпросилась нынче, а теперь уже не скоро опять приеду… Отрезанный я ломоть. Не наездишься, не находишься… – говорит Лина.

Марина подсаживается к ней на крыльцо и, обняв ее, говорит:

– Линочка! У нас с Олегом большие планы… Мы, наверное, уедем на Украину…

Лина, всплеснув руками, с молчаливым испугом смотрит ей в лицо. Дети тоже замирают от неожиданности.

– Не пугайтесь, не пугайтесь! – улыбается Марина. – Мы и Лину с Малайкой возьмем с собой.

– Меня его графское сиятельство переводит в черниговское имение, понятно? – вмешивается Олег. – Ну, а куда иголка, туда и нитка! Марина и Катя подхватят детей под мышку, а Малайка – тебя, и мы всей семьей двинемся на новое место.

– Батюшки! У вас, значит, жить будем? – повеселевшим голосом спрашивает его Лина.

– Нет, мы в Киеве, а он – в Чернигове, это недалеко… В Киеве у нас много друзей: Малайку устроим куда-нибудь на завод и жить будем все вместе… – мечтает Марина.

– А я буду к вам приезжать! – весело заканчивает Олег.

– Господи! Хотя бы так-то… Настрадались мы в этом городе – одних обысков да беспокойств сколько было! Поедем, коль, отседова! И мы с Малай Иванычем около вас будем! Только вот местов нигде нет… Устроим ли Малай Иваныча-то? – беспокоится Лина.

– Устроим, – кивает головой Олег.

– Мама, мы правда уедем? А гимназия? Как же моя гимназия? – волнуется Алина.

– Мама, где эта Украина? Далеко отсюда? – с замиранием сердца спрашивает Динка.

– Ну, пристанете теперь! – машет рукой Марина. – Во-первых, это еще не скоро. Я даже не хотела вам говорить!

Алина и Динка успокаиваются, а Лина снова пригорюнивается. Но Марине уже не до нее: брат что-то тихо спрашивает, нетерпеливо смотрит на часы… Они отходят в сторону и, стоя вместе с Катей у перил, о чем-то тихо беседуют. Динке делается обидно за Лину, ей кажется, что все о ней забыли.

«Вот какие! – думает она. – Могли бы потом посекретничать!»

И, обняв Лину за шею, она тихо шепчет ей на ухо:

– Мы везде вместе будем. Куда бы ни поехали…

Лина молча прижимает ее к себе. Сестры еще долго шепчутся с братом, но Марина показывает глазами на притихшую, словно осиротевшую Лину, и Олег громко предлагает:

– А ну-ка, Лина, чернобровая дивчина, споем украинскую песню! Подхватывайте, сестрички! «Сидит голубь на дубочку, голубка летае», – тихо затягивает он.

Сестры подхватывают мягкий украинский напев, Лина, не выдержав, вступает со второй… На крыльце делается тепло и уютно. Динка, положив на колени Лине голову, смотрит на звезды. Мелкие и крупные светящиеся точки усеяли темное небо… Вот упала, покатилась на землю одна звездочка… Куда она упала? Вдруг скатится прямо на нее, Динку, и запутается в ее волосах…

Маю жинку, маю диты в далекой Вкраине,
Раскроялось сердце мое на две половины… –

горько жалуется в песне казак, полюбивший в чужом краю дивчину… Казаку надо ехать на Украину, где остались у него жинка и диты…

– «Раскроялось сердце мое на две половины…» – жалобно повторяет песня, и не звездочка срывается с неба, а тяжелая Линина слеза падает на Динкину голову.

«Не наездишься, не находишься…» – вспоминает Динка, и непонятные Линины слова надолго остаются в ее памяти.

Что делать, если сердце Лины не может разорваться пополам… И, прощаясь в этот вечер со своей преданной нянькой, Динка старается не плакать:

– Я знаю, Линочка, у тебя разрывается сердце на две половины. Я потерплю… Все равно уж ты не находишься, не наездишься теперь.