Поиск

Красная рука, черная простыня, зеленые пальцы Покровская Правда Успенский читать

В Покровске Рахманин первым делом зашел в местную газету.

– Кто у вас тут заведует отделом происшествий?

– Никто.

– А молодежным отделом?

– У нас такого отдела нет.

– А с кем можно поговорить из начальства?

– С ответственным секретарем, с Катериной Ивановной. Вы ее знаете? – сказала рыжая девочка-машинистка.Ее фамилия Варич.

Катерина Ивановна очень обрадовалась москвичу и сразу сказала:

– Зовите меня просто Катя! – Хотя ей было заметно ближе к пятидесяти, чем к тридцати.

Рахманин показал ей письмо в «Пионерскую зорьку» и спросил:

– Что вы об этом скажете?

– Да… у нас весь город об этом говорит. Мы даже заметку об этой истории приготовили.

– Напечатали?

– Нет,ответила Катя Варич,секретарь райкома запретил, Иванцов.

– Почему?

– Он сказал: «У нас с картошкой в этом году скандал, нам только еще Красного Пятна не хватало».

– А что, большой скандал с картошкой?

– Обыкновенный. Никакой картошки.

– Можно заметку прочитать?

– Если я найду. Только особенно об этом не распространяйтесь.

Она порылась в ящиках стола и протянула Рахманину гранки. Рахманин с интересом начал читать.

«ТРАГИЧЕСКИЕ ПРОИСШЕСТВИЯ В НИКОЛЬСКОЙ СЛОБОДЕ.

Издавна дурной славой пользуется старое Никольское кладбище в нашем городе. Еще в старых летописях сообщалось, что иногда с кладбища доносятся страшные крики, и там мечутся красные огни.

Недавно семья Крючковых получила новую квартиру в Никольской слободе. В старом доме, в доме, перенесшем капитальный ремонт.

Семья Крючковых состояла из мужа и жены – рабочих Большехима. Причем муж был начальником участка микропленки. Это была обычная трудовая семья, каких тысячи в нашем городе. Они стояли в очереди на жилье много лет, а до этого жили в обычном коммунальном бараке. У них были девочка Люся и сын Вася десяти лет.

Когда семья переехала в новое жилище, Наталья Николаевна – жена семьи Крючковых – первая обратила внимание на большое красное пятно на стене.

– Смотри! – сказал она мужу.

– Подумаешь,ответил он,строители бутылку вина пролили.

Но однажды утром через несколько дней Николая Николаевича нашли на кровати убитым. Он был мертв и чрезвычайно бледен. А пятно на стене стало еще ярче.

Многие утверждали, что он пил каждый день неизвестно что, и это свело его в могилу. Но чего не скажут злые языки про человека, который работает на большом химическом предприятии и имеет доступ к спирту.

Девочка Люся рассказывала, что видела, как ночью из красного пятна высунулась рука и долго думала, кого бы задушить. Потом напала на главу семьи.

Через некоторое время та же судьба постигла мать двух сирот. Сын Вася говорил соседям:

– Мама и папа часто пили по вечерам и шатались. Однажды ночью из красного пятна высунулась красная рука и стала трясти маму. Наутро она умерла. Я очень боюсь красного пятна.

Пятно, по утверждению соседей, с этого дня стало еще ярче.

Через некоторое время это пятно перекочевало в квартиру следственного работника Василенко, который проводил осмотр квартиры Крючковых. А еще через некоторое время он тоже трагически погиб в своей постели. После его гибели пятно исчезло. Соседи утверждали, что видели красную руку, вылетавшую из его окна.

Хотелось бы, чтобы представители науки и милиции занялись этими чрезвычайными происшествиями, которые буквально потрясли наш город.

Дети помещены в Кирекшанский детский дом» – А что еще об этом говорят?спросил Рахманин Катю Варич.

– Что это Пятно не оставляет в живых никого, кто его видел. Что оно выпивает всю кровь. Что там, где бывает Пятно, всегда видят Зеленого Человека.

– Какого еще Зеленого Человека?

– Такого, как тень. В общем, всякую чертовщину говорят.

– А где это ваше Никольское кладбище?

– Прямо против Большехима. Его собираются сносить.

– А где у вас городская милиция?

– От нас через два дома налево.

– Спасибо,сказал Рахманин.И последний вопрос: где здесь комиссионный магазин?

– Он чуть дальше милиции. Только там ничего нет. Одни старые самовары.

– Мне как раз самовары и нужны,сказал Рахманин, уложил гранки в записную книжку, попрощался и вышел на узкую, сверкающую побеленными домами главную улицу.

Самовар волновал его только для проформы.

– Пойду в милицию,решил он.Может быть, там кто-нибудь есть из Московского университета.

В милиции не было ни души – как при коммунизме.

Тогда Рахманин зашел в комиссионку. Он долго осматривал самовар за самоваром, каждый раз приводя в ужас директрису магазина товарищ Мыльникову. Искомого самовара даже близко не было.

Рахманин начал копаться в документах: не проходил ли где серебряный самовар Фаберже из усадьбы Апраксиных. Дело было затяжное и неприятное. Он сидел и добросовестно изучал бумаги.

Его удивило одно обстоятельство. Несколько раз по ведомостям проходило старинное пианино фирмы «Блютнер». Почти каждый год его покупали и снова продавали через комиссионный магазин.

– Простите, как вас зовут?спросил Рахманин.

– Светлана Ильинична,ответила Мыльникова.

– Светлана Ильинична, а что это пианино дважды в год продают? Может, оно бракованное, со скрытым дефектом?

– Вот точно,сказала Мыльникова,со скрытым дефектом. В какой дом ни попадет, одни неприятности приносит.

– А где оно сейчас? Не в магазине случайно? Можно на него взглянуть?

– Славу богу, сгорело… вместе с Дворцом культуры.

– А какие же неприятности оно приносило?

– Да какие хочешь! Купил его председатель горсовета Дикой, через месяц у него сына за торговлю иконами посадили.

Рахманин только подивился связи между этими совершенно отличными событиями.

– А потом и его самого сняли,продолжала Светлана Ильинична.Купила его Перевертова из Потребкооперации, так на нее письмо пришло из Владимира, что она половину товаров на рынке налево продает. Посадили. Как вам это нравится?

– Мне это никак не нравится,ответил Рахманин, чтобы поддержать разговор, хотя в глубине души он явно одобрял действия пианино. Чем больше жуликов будет посажено, тем лучше. «Этому бы пианино,подумал он,впору погоны приделать и звание давать. Например, пианин-лейтенант».

Но, оказывается, пианино доставляло неприятности не только социально недостойным людям, но и честным.

– Начальник милиции его купил – Селезнев,продолжала Мыльникова. Так он в аварию попал. А уж такой был человек хороший.

– Не думаю,возразил Рахманин.Откуда у хорошего человека деньги на старинное пианино? У честного человека и оклад честный – небольшой.

– Да к тому времени это пианино копейки стоило! Его никто брать не хотел! Оно у нас в магазине в последний раз трижды уценялось. А наша сторожиха тетя Поля без пол-литра на ночь ни за что оставаться не хотела при этом пианино, пока мы его не продали.

– Это-то почему?

– Потому что на нем по ночам Белые Перчатки музыку играли.

– Какие Белые Перчатки?удивился Рахманин.Откуда они взялись?

– Поди узнай,сказала Мыльникова.То ли в окно прилетали, то ли внутрях прятались. Только играли старинную музыку, в основном траурную… Какую-то черную музыку.

– Странно,произнес Рахманин.

– Конечно, странно,согласилась Мыльникова. Ей безусловно нравилось, что милиционер-практикант отошел от самоварно-торговой темы на суеверно-бытовую.

– Уж после Селезнева-то это пианино вообще отказались покупать. Вот его по безналичному расчету и продали во Дворец культуры.

Рахманин подивился такому странному обстоятельству: продаже товаров по безналичному расчету через комиссионный магазин. Но вникать не стал, не за этим приехал. Если уж это социально-разоблачительное пианино не стало карать Мыльникову, зачем Рахманину вмешиваться в ее безналично-комиссионные дела.

Он поблагодарил директрису и пошел в милицию отмечать командировку.

В милиции уже гудел народ. Дежурный лейтенант Малинниченко отметил ему прибытие и спросил:

– Надолго?

– Не знаю. Как получится. Скажите, а есть тут у вас кто из Московского университета.

– Я из Московского университета.

– Как тебя зовут?

– Валерий.

– А меня Виктор. Слушай, что ты об этом думаешь? – Он протянул Малинниченко гранки и письмо в «Пионерскую зорьку».

Малинниченко обстоятельно, как все милицейские, стал читать. Прочитал, еще раз пробежал глазами и сказал:

– По-моему, ерунда. Я в детстве много слышал таких баек. Красная Рука, Черная Простыня… Сейчас еще Летающий Шприц появился… наркоманов убивает. Люди по своей темноте верят во что угодно.

– А ты по своей темноте ни во что не веришь! – раздался вдруг еще один голос. Оказалось, что в дежурке был еще один милиционер. Он был толст, но не противной такой толстотой, а младенческой, пухловатой. И еще он был черняв и ироничен.

– Я тоже из Московского университета. Дайте мне почитать, что вы ему давали.

Он внимательно прочитал заметку и письмо и сказал:

– А я в это верю. Смотрите,он показал на карту города, висевшую над головой дежурного,вот имение Осиповых около Никольского кладбища. Отсюда вся нечисть и идет. И, между прочим, фамилия Ваньки Каина была Иван Осипов Каин.

– А кто это такой?спросил Малинниченко.

– Мне кажется, ты не Московский университет кончал, а Тмутараканский. Как же можно Ваньки Каина не знать?улыбнулся толстяк.

– А ты знаешь? – спросил Малинниченко у Рахманина.

– Знаю. Был такой вор и убийца при Екатерине Второй. Потом он в полиции служил. Так сказать, создатель отечественной мафии.

– Все верно. И если это имение поставляло таких страшных людей, как он, какие сегодня оно будет поставлять привидения!

– Вы утверждаете, что это привидения? -спросил Рахманин толстого лейтенанта.

– Я ничего не утверждаю. – ответил тот. – Я только знаю, что все это не пустые разговоры. И ни в одном городе это не встречается в таких количествах, как у нас. Кроме, пожалуй, Торжка.

Рахманин подумал, что этот парень мог бы здорово помочь, если бы его удалось в это дело вовлечь. Но еще он подумал, что чем меньше людей знает о его расследовании, тем лучше. Он пожал руки милиционерам и отправился в гостиницу.