Поиск

Искатели золота - Андре Лори Глава V. Первые африканские впечатления

Положительно лодка была одна на беспредельном пространстве моря. Вдали со всех сторон виднелась закругленная линия опускающегося небесного свода и ни малейшего признака появления какого-либо судна.

— Ей-ей!.. — проговорил Ле-Гуен, — дело плохо!.. Как тут узнать, где мы находимся? Одно солнце показывает восток. Но надо решить, куда мы едем!..

— У меня есть маленькая карта Африки и компас, с которыми я никогда не расстаюсь! — обрадовался Жерар. — Хотя он и невелик, все же поможет нам определить стороны света!..

— А, мосье Жерар, вот это, что называется, блестящая идея! Значит, мы могли бы держать путь к берегу Африки, которая должна быть недалеко к западу. Если бы я мог сообразить, где мы были вчера, когда появился этот проклятый туман!..

— Я знаю где! — сказал Жерар. — После нашего отъезда из Марселя я все время следил за направлением судна. Мы были на 19° 15' 3? северной широты и 34° 5' восточной долготы.

— Так!.. Это я понимаю. Как видно, любопытство приносит иногда пользу. Значит, по-вашему, в скольких милях мы были от Африки?

— Ну, конечно, в сорока или пятидесяти морских милях приблизительно… недалеко от берега Ажана, как говорил доктор.

— Гм… интересно бы знать, какой народ мы тут найдем?

— О! народ неважный… Сомали, если не ошибаюсь…

— Что касается этого, — вмешалась Колетта, — то все эти племена ненавидят европейцев: самали, мандарасы, нжимпсы, зулусы, макалолосы, суакелисы, кафры и готтентоты…

— Однако, мадемуазель Колетта, откуда вы их так знаете, этих язычников? — удивился Ле-Гуен.

— Я много читала о них, Ле-Гуен, все они очень нехорошие люди!..

— Ах ты грех! — воскликнула Мартина. — Верно, все людоеды?

— Надеюсь, что нет, милая Мартина. Кажется, что людоедство исчезло теперь, по крайней мере, на этом материке… но они свирепы, жестоки, алчны… Не дай Бог попасться к ним в руки…

— Эй, Мартина!.. Что, если бы тебя поймал людоед, — начал шутить Жерар, к которому уже возвратилась его природная веселость, — каких бифштексов он нарезал бы из тебя!.. У него потекли бы слюнки при одном взгляде на тебя…

— Не говорите глупостей! Э! Так я ему и дамся…

— Ай!.. — воскликнула вдруг Колетта, — Жерар, посмотри-ка! Вон там!..

Она указывала на точку в синей воде, прозрачной как кристалл. Перегнувшись через борт, Жерар увидел на глубине двух метров длинный силуэт акулы с приплюснутым носом и громадной пастью; она распустила хвост веером и казалась неподвижной.

Лодка делала в час около пяти километров, чудовище неотступно следовало за ней… Жерар отшатнулся от ужаса. Все в невыразимом страхе смотрели на ужасного зверя… Может быть, им суждено было погибнуть от этой отвратительной пасти… Ле-Гуен плюнул в воду с презрением.

— Подлая тварь! — закричал он, показывая акуле кулак, — чего ты лезешь за нами, а?.. Ты воображаешь попробовать нас… но погоди, голубушка!..

И, схватив весло, он изо всей силы ударил им по голове животного; лопатка даже сломалась, но удар ошеломил ее, так как, зашевелив быстро хвостом, она нырнула, оставив на поверхности воды блестящие пузыри.

Когда вода приняла свой обычный вид, акулы уже больше не было.

— Иес! О, Господи!.. — повторяла Мартина, крестясь. — Какое чудовище!.. Иес!.. Когда-то мы будем на земле!.. Подумайте, какая встреча! Мне кажется, что я видела черта!..

— Без таких встреч не обойдешься в этих краях, мадемуазель Мартина! — сказал Ле-Гуен. — Акулы родятся в этих морях, а потому и понятно, что они здесь шатаются…

— Ах! Боже милосердный!.. Ну, скажите, к чему существуют такие гадины?..

— Разве их много здесь, Ле-Гуен? — спросила Колетта, еще бледная от страха. — И они всегда нападают?..

— О, этого нельзя сказать, мадемуазель Колетта! Не надо беспокоиться из-за такой дряни… да, когда они увидят в воде человека, то обыкновенно подплывают к нему сзади, и трах!.. Вы не успеете опомниться, как они откусят у вас руку или ногу — Но с лодкой они ничего не могут поделать…

— Однако они любят плыть за судами; доктор Ломонд несколько раз показывал мне акулу.

— Это потому, что они знают, что с кораблей бросают кости, куски говядины, овощи, а так как эти твари очень прожорливы, то они и надеются поживиться лакомым кусочком. А вот эту, конечно, привлекло свежее мясо…

— Ой! какой ужас!.. — воскликнула Колетта, вздрагивая.

— Да, это противные животные, — заметил Ле-Гуен, потряхивая головой. — Но бояться их нечего: мы постараемся не попасться им…

— О, скорей бы пристать к земле, — не удержалась бедная Колетта, но, встретив взгляд испуганной Лины, которая прижималась к ней, она попыталась улыбнуться.

— Мы скоро приедем, не бойся! Благодаря этим добрым людям, которые так дружно гребут, мы можем быть спокойны. Подумай, как хорошо, что у Жерара есть компас!.. Мы уже наверное не потеряемся, ведь правда, Ле-Гуен?

— Совершенно верно, мадемуазель Колетта; с этим инструментом нельзя заблудиться; разве только если ослепнешь…

Солнце уже давно поднялось, и жара делалась нестерпимой.

Утренний ветерок совсем прошел. Море было спокойно. Только легкие волны шли к западу, что значительно облегчало труд гребцов, так как земля должна была находиться именно в этом направлении. Жара сделалась такой сильной, что пот градом катился со лба потерпевших крушение. Жажда поскорей пристать к земле чувствовалась всеми, тем более, что опасность всегда могла застигнуть врасплох простую лодку, да и провизии было очень мало: мешок сухарей и небольшой бочонок пресной воды, брошенные наскоро в лодку при ее отплытии. Из десяти гребцов было только два матроса, кроме Ле-Гуена. На всех лицах отражалась безмолвная тоска.

Но Колетта не унывала; от нее никто не услышал никакой жалобы; она изо всех сил старалась утешить своих несчастных соседок: Лину, изнемогавшую от усталости, и Мартину, которую один вид акулы довел до жалкого состояния. Эта шестнадцатилетняя девушка с самого момента несчастья выказывала сокровища своего сердца — храбрость и покорность; вместо того, чтобы упасть духом под гнетом ужасающего одиночества и беспомощно хныкать, подобно большинству ее спутников, ее глаза не переставали вглядываться в горизонт во всех направлениях, и в них никто не мог заметить ни на одну минуту выражения страха. Такая энергия Колетты служила для всех уроком. Вскоре и Мартина, следуя ее примеру, перестала ныть. Она взяла к себе на колени Лину, отяжелевшая голова которой повисла на руке Колетты, и, покрыв своей юбкой ее плечи, начала укачивать ее как малого ребенка; скоро девочка заснула, забыв все свои невзгоды.

День казался нескончаемым благодаря всем пережитым страданиям: голоду, жажде и жаре. По всеобщему согласию, Ле-Гуену поручено было хозяйство. Боясь, что еще, пожалуй, предстоит пять или шесть дней пути, он очень скупо оделил всех пищей.

Потерпевшие крушение особенно страдали от жажды, а вид сверкающей перед их глазами воды еще усиливал ее.

Наконец солнце зашло. На небе показались мириады звезд, серебристая луна осветила несчастных своим бледным светом, показавшимся им благодатным после дневного зноя.

Настала ночь, тихая и приятная. Мужчины гребли по очереди; Жерар, умевший прекрасно грести, исполнял свою обязанность наравне с другими. Второй день был такой же мучительный, как и первый, и тоже прошел без приключений, если не считать того, что путешественники увидели на горизонте дым большого корабля, который прошел мимо и исчез, не зная или не заботясь о несчастных, простиравших к нему руки.

Вечером, около девяти часов, выпили весь остаток воды до последней капли.

Следующая ночь показалась всем чересчур длинной; жалобы и стоны возобновились. Лишь только на востоке показалась заря, Колетта, не смыкавшая глаз, посмотрела на горизонт. О, радость! На западе виднелась масса темных туч. Слишком привыкшая к морю, чтобы принять эту массу за простые тучи, она радостно воскликнула:

— Жерар!.. Мартина!.. Ле-Гуен!.. Земля!.. Земля!..

Все вскочили. Действительно, там, вдали, была видна земля.

Несколько минут продолжалось радостное волнение, восклицания, крики, счастливый смех…

Взялись за весла с новой силой. Вскоре все подробности обозначились. Это был остров, красовавшийся как жемчужина среди голубых волн океана. Середина острова, покрытая густым лесом, выступала из песчаных берегов, на которые набегали пенящиеся волны.

Жерар и Колетта, несмотря на радость при виде земли, не могли удержаться от горького сожаления, что это был только остров, так как им больше всего хотелось бы пристать к Африке, к которой, конечно, стремились и их родители, и где они надеялись встретиться. Но все же они разделяли счастье своих спутников, и когда наконец киль лодки задел за песок, и их ноги почувствовали под собой столь пламенно желанную землю, брат и сестра обнялись с облегчением.

Искатели золота
Первым долгом все набросились на кокосовые пальмы, росшие совсем близко. Молодой матрос в один миг вскарабкался наверх и набросал оттуда массу орехов к ногам своих спутников. Все стали пить свежее душистое молоко и делить сочную мякоть; в ста шагах журчал ручеек, вода в нем была пресная, и все с наслаждением напились из него. Остров казался необитаемым. Дикие фрукты росли на нем в изобилии; на берегу огромные черепахи отложили свои яйца, которые многие из вновь прибывших принялись высасывать сырыми. Масса птиц летала, никого не пугаясь, вероятно, потому, что еще впервые видела человека. Один из путешественников, пустивший в них камнями, дал им первый урок, что следует бояться присутствия человека.

После того как все отдохнули, Ле-Гуен, Жерар и другие отправились исследовать остров. Они возвратились только к вечеру и объявили, что остров совсем пустынный, что он имеет около двадцати километров в окружности, что в середине его непроходимый лес, но что местность вообще вполне годится для обработки и удобна для поселения. С небольшого холмика на горизонте к западу виднелась огромная темная стена. Все единодушно решили, что это должна быть Африка.

И тут же подняли вопрос, ехать ли туда или нет.

— Но, право, торопиться нечего! — воскликнул один из матросов, Петр Денвер, разваливаясь на песке. — И здесь совсем не худо!.. Не надо чистить медь, не надо мыть палубу!.. Только ешь, пей да спи… просто земной рай!..

— А потому и я намерен остаться тут, пока меня не вытребуют! — добавил второй матрос.

— Как! — возразил Жерар. — Значит, мы не можем рассчитывать добраться до Африки?.. Остаться здесь, без всяких сообщений с цивилизованным миром, отрешиться от надежд… Нет, это было бы безумием. Чего же проще переправиться к тому берегу, раз у нас есть хорошая лодка?.. Подумайте, через каких-нибудь двенадцать или пятнадцать часов мы были бы в Африке!

— Благодарю покорно! — резко ответил Петр Денвер. — Отправляться на поиски большой земли? Разве у нас тут не земля, не все ли равно, велика она или мала?.. Найдем ли мы еще землю лучше этой, с такой массой фруктов, деревьев, рыб и птиц? Лучше удержать то, что имеешь, а не гнаться за неизвестным.

— Но наши родители! — вступила Колетта в разговор, складывая руки. — Если они не погибли, то они отправятся в Африку. И только там мы можем встретиться с ними.

— Найдете ли вы их или нет, до этого мне нет никакого дела! — возразил Денвер. — Если вы рассчитываете таскать меня с собой в поисках их, то ошибаетесь, предупреждаю вас.

— Ну, что ж! Вам никто не мешает остаться здесь, если вам это нравится, — решительно заявила Колетта — но отчего же желающим не попробовать отправиться в Африку.

— Та, та, та!.. Моя хорошенькая малиновка… Для такой маленькой птички вы поете слишком громко… Спросите-ка лучше других, что они думают по этому поводу…

— Хорошо, я согласна! — воскликнула Колетта. — Кто предпочитает остаться здесь?

— Я! я! я! И я тоже!.. Я!.. — закричали со всех сторон.

— А! а! вот видите? — сказал Денвер насмешливо.

— А кто хочет попытаться остановиться в Африке?

— Я! — заявил Жерар.

— И я, мадемуазель Колетта. Хотя это и неблагоразумно, но я не расстанусь с вами… — сказал Ле-Гуен.

— И я, конечно, — проговорила Мартина.

— И я! — пробормотала Лина, прижимаясь к молодой девушке.

— Пять против двадцати трех!.. — воскликнул Денвер. — Побита моя бедная девчоночка!..

— Но те, которые хотят остаться, не могут же удержать нас от поездки. Какое им дело до нас? — спросила Колетта, скрывая свое беспокойство.

— Гм… А лодка-то? Было бы несправедливо отдать ее вам; она может понадобиться нам самим… Впрочем… мне все равно!.. Я не люблю плавать в таких скорлупках; я уже довольно пожарился на солнце и помучился жаждой среди воды… Денвер останется здесь, пока настоящее судно не возьмет его отсюда… А там делайте, как хотите… Мне решительно все равно, но я не тронусь с этого острова…

Начался оживленный спор: одни хотели оставить лодку, другие соглашались отдать ее путешественникам. Наконец несколько добрых людей, тронутых волнением Колетты, прекратили разногласие, предложив желающим доплыть до берега, оставить их там, а затем вместе с лодкой вернуться обратно к своим спутникам. Колетта и Жерар так спешили покинуть остров, боясь, что их товарищи по несчастью изменят свое мнение, что уговорили Ле-Гуена отплыть ночью. Сделав наскоро запас бананов, яиц и свежей воды, они снова уселись в лодку; Ле-Гуен, Жерар и еще двое других взялись за весла и стали удаляться от острова, преследуемые насмешками безжалостного Денвера.

С восходом солнца им оставалось несколько километров до берега, виденного накануне. Низкий, длинный, покрытый лесом и роскошной растительностью, этот берег поразил их при первых лучах солнца. Eго внушительный вид доказывал, что на этот раз перед ними был не остров, а сама Африка — огромный черный материк, почти не тронутый цивилизацией, находящийся во власти варварства, зверства, невежества… и здесь-то бедные дети мечтали пуститься на поиски своих родителей!..

К десяти часам утра они подъехали к земле. Волны гнали их к берегу с неимоверной силой. По совету Ле-Гуена, они ухватились за борт шлюпки, чтобы их не снесло, но вот вал отбросил их в бухточку, на берегу которой стояли гиганты-деревья, дугообразные корни которых расползлись в воде.

Воздух здесь был особенный, напоенный пряным, одуряющим запахом, который они почувствовали еще в море и который Ле-Гуен и матросы назвали «запахом Африки».

Наконец они причалили и выскочили из лодки. Теперь они на большой земле. Первая часть их путешествия пройдена. Но куда именно попали потерпевшие крушение, никто не знал, и спросить было не у кого. Они были окружены великанами-деревьями с громадными корнями, невиданной доселе растительностью: пальмами с фруктами, гвоздичными кустарниками, манговыми деревьями с переплетающимися между ними лианами. Почти везде берег был обрамлен громадными алоэ, точно ограждавшими его от чужеземцев; деревья с громадными шипами, ядовитые молочайники и масса всевозможных кустарников, образовавших сплошную стену, придавали этому берегу далеко не гостеприимный вид… Но это была земля, это была Африка!.. Это был первый шаг к Трансваалю, куда, несомненно, стремятся все члены семьи, пережившие катастрофу…

А потому брат и сестра радовались от всего сердца, вступив на эту неизвестную землю. Они искренне благодарили людей, привезших их сюда. Последние приготовились к отдыху, в котором они так нуждались; затем, подкрепив силы и пожав в последний раз руки своим покидаемым товарищам, сели в лодку и поехали обратно к острову, который смутно виднелся на горизонте, точно большое пятно аспидного цвета.