Поиск

Щелчок повесть для детей Лидия Чарская Часть II Глава XVII

Орля не бежал, а мчался, едва касаясь земли. Мчался по комнатам, по саду, по дороге. Мчался по лесной тропинке, начинавшейся сразу за домом, мчался не оглядываясь, изо всех сил, точно огромная толпа преследователей гналась за ним по пятам. Стыд, мучительное чувство причиненной им неблаго­дарности гнало его куда-то. Куда -- он и сам не знал. Мысли вихрем неслись у него в голове, мысли, бросавшие его в краску, стыд и негодование.

"Хорош гусь -- нечего сказать... Отплатил господам за хлеб, за соль!.. -- слышал точно Орля чей-то голос. -- Позвала другая благодетельница, а я и обрадовался!.. Возьмите, мол, меня с Галькой заодно. Уж куда как хо­рошо!.. Не щелчок я, а просто кошачья душа непривязчи­вая -- и весь сказ тут!.."

Но в то время, как эти мысли теснились в голове мальчика, сердце его расцветало от счастья.

-- Галька-то, Галька! Радость нашла какую! Тетку нашла, дом родной, семью. И меня, своего братика, в ра­дости не забыла. Эх, золото девчонка. Дай ей Бог...

И лицо Орли, помимо воли, расползлось в улыбку.

-- А все ж таки домой не пойду, пока не уедут "наши"... Раевские... Стыдно глаза перед ними показать: перед барыней-бабушкой, барышней Лялей... Перед Кирушкой тоже... Они меня за внука, за брата приняли, а я-то им отплатил...

Нестерпимая усталость заставила наконец остановить­ся Орлю. Тяжело переводя дух, он стал как вкопанный, оглядываясь по сторонам.

Что это? Шест с красной тряпкой в двадцати шагах от него!.. И пестрые лохмотья тоже!.. Вон и серые пятна холщовых навесов телег виднеются сквозь листву... Значит, он у табора... Около него... Орля вытянул шею, потянул носом. Так и есть -- запах гари, неизбежный подлесок догоравшего костра. И откуда-то смутно доносятся голоса, знакомые гортанные голоса, заглушённые расстоянием.

Вдруг неожиданный звук прорезал тишину леса. Где-то поблизости заржала лошадь.

Орля вздрогнул всем телом и насторожился.

Новое ржание, молодое, задорное, сильного юного, коня.

Это не таборные клячи, нет. Их голос Орля различит из тысячи лошадиных. Нет, это...

"Ахилл!" -- вдруг вихрем пронизала его голову острая, как жало, мысль... Это Кирочкин Ахилл! Его не сбыли, не продали, он еще в таборе! А раз он в таборе... О, не посылает ли судьба ему, Орле, возможность возвра­тить Ахилла старым хозяевам и хоть этим отплатить им за все их благодеяния и искупить свою вину перед ними?

Все тело мальчика задрожало сильнее... Сердце заработало с удвоенной силой... Глаза вспыхнули, как угольки...

-- Ага! Знаю, что надо делать... -- процедил он сквозь зубы и... как сноп, повалился на траву.

***

Он лежал на спине долго, очень долго... Постепенно темнело в лесу, а на бархатном небе зажигались звезды...

Откуда-то издали доносились до него призывные кри­ки детских голосов:

-- Шура! Шура! Где ты? Пора ехать! Мы скоро уез­жаем... Шу-р-а-а! Ау!

Мелькали красные огоньки фонарей между деревьев. Его искали... Но он не подавал вида, что слышит этот зов.

Когда осенний вечер опустился на землю и в лесу стало темно, как в могиле, Орля перевернулся на живот и пополз, как змея, прячась в кустах и в высокой сухой траве.

Он полз на запах гари, в ту сторону, откуда слышались заглушённые расстоянием голоса... Вот они ближе, ближе; вон мелькает небольшое пламя... Это маленький костер...

Дальше, дальше ползет мальчик, шурша опавшими листьями, извиваясь змеею. Теперь уже ему хорошо слышна знакомая цыганская речь... Сквозь деревья вид­ны сидящие у костра люди...

Так и есть, это они. Дядя Иванка, подле длинный Яшка... Земфира... Мароя... Михалка... Денис... В руках Яшки ружье, очевидно приобретенное недавно... Он любуется им, поворачивая вправо и влево, прицеливаясь на верхушки деревьев, облитые светом костра... А там, подальше, другой костер, уже потухший, и около него пасутся таборные лошади и тот, чужой красавец Ахилл. Его Орля узнал сразу по стройному телу, по тонким породистым ногам и лебединой шее.

В то время, пока мальчик, нащупывая темноту глаза­ми, измерял пространство между ним и конем, луна взо­шла на небе и осветила лесную лужайку.

-- Ахилл! -- чуть не вырвалось из груди Орли радостным звуком, и он пополз вперед, туда, к погасшему костру, стараясь как можно менее производить шума. Он был уже в десяти шагах от лошади, как глухое рычание послышалось за его плечами.

-- Это Шарик таборный. Эх, беда. Не узнает -- загры­зет насмерть, -- цепенея от ужаса, мысленно выговорил Орля.

Что-то лохматое, огромное с диким рычанием рину­лось на него и в ту же минуту дрыгнуло с радостным ликующим визгом.

-- Шарик! Шарик! Это я -- Орля! Не узнал, дурак! Громкий радостный лай собаки был ему ответом.

В один миг Шарик облизал лицо, руки, голову Орле и с тихим визгом затормошил его.

Лай, возня и визг собаки не прошли даром.

Беспокойно заворочались цыгане у костров.

-- Никак кто-то прячется в кустах, -- произнес дядя Иванка и первый тяжело поднялся со своего места.

-- К лошадям подбирается! -- крикнул Яшка и тоже вскочил на ноги, держа наперевес ружье.

-- Воры! Грабители! Табор, поднимайся! -- загремел в тот же миг голос дяди Иванки, и он кинулся в кусты.

Орля понял одно: медлить больше нельзя! Быстрым движением вскочил он на ноги и, оттолкнув изо всей силы радостно кидавшуюся на него собаку, бросился бешеными прыжками к привязанному у дерева Ахиллу. Трепещущими руками рванул он повод, еще раз и еще. Но крепкий ремень не поддался усилию детских ручонок. Тогда, вспомнив, что в кармане его имеется перочинный нож, он выхватил его с лихорадочной поспешно­стью и перерезал поводья. Еще минута... и он на коне, на его лоснящейся спине, казавшейся серебряной при обманчивом свете месяца.

-- Гип! Гип! Вперед, Ахилл! Живее! Вперед!