Поиск

Щелчок повесть для детей Лидия Чарская Часть I Глава VII

Ночь. Светлые сумерки окутали землю. Легкий июньский полумрак прозрачен. Отчетливо видно в нем кто идет по большой дороге к усадьбе. Но если прокрасться вдоль берега большого пруда с обрывистыми берегами, можно остаться невидимым в тени ракит.

Небольшая вертлявая фигурка крадется по самому береговому скату, держась за прибрежные ракитовые кусты.

Над головою раскинулись шатром плакучие ивы, и под ветвями их можно укрыться от зорких глаз.

Орля вышел из лесу сразу после заката солнца. Он прокрался между двумя стенами молодой, чуть подняв­шейся ржи и достиг пруда. Здесь, под кустом ракиты, дождался он предночных сумерек и пошел дальше.

Теперь уже и до усадьбы рукой подать. Вот белеют стены господского дома за деревьями сада... Лишь бы пробраться в сад, где гораздо темнее от частых деревьев и кустов. А там он осмотрится и проберется дальше под тенью дерев до самого двора, к конюшням.

Жутко одно: не умолкая, трещит у господского дома сторожевая трещотка, и то и дело лают собаки, будя ночную тишину.

Про собак Орля вспомнил, проводя последние мину­ты в таборе. Он захватил для них с собою сухих корок черного хлеба.

Медленно прокрался цыганенок берегом пруда и по­добрался к изгороди усадьбы. Она была невысока: арши­на два, не выше.

Выждав время, когда трещотка ночного сторожа затихла в отдалении, Орля быстрыми движениями рук и ног вскарабкался на забор и оттуда соскочил в сад, прямо в колючие кусты шиповника. Больно исцарапав себе лицо и руки, но не обратив на это никакого внимания, мальчик бросился вперед, держась все время в тени деревьев.

В господском доме все спали. В окнах усадьбы было темно. Только по-прежнему на дворе, за садом, лаяли неугомонные цепные собаки.

Орля двинулся вперед, сделал несколько шагов к внезапно замер на месте.

По садовой аллее шли две мужские фигуры, надвига­ясь прямо на него.

Одним прыжком мальчик прыгнул за дерево и, спря­тавшись за его широким стволом, ждал, когда идущие пройдут мимо.

Вот они ближе, еще ближе...

Теперь Орле слышно каждое слово их разговора.

-- Надо зайти в конюшню, барчукову коньку корму к ночи задать, -- проговорил высокий мужчина своему спутнику.

-- И я с тобою, дядя Андрон. Лишний разок погляжу на барченково сокровище, -- отозвался молодой юноше­ский голос.

-- Есть на что и взглянуть. Говорят, старая барыня этого коня за тысячу рублей у одного коннозаводчика купила. Уж больно жалеет да балует Валентина Павлов­на своего внучка...

"Это они, наверное, говорят про ту лошадь... И к ней они идут... Надо за ними следом... Сейчас же, сию мину­ту", -- забыв страх и опасность, весь дрожа от нетерпе­ния, волновался в своем убежище Орля.

Лишь только оба спутника миновали дерево, за ко­торым притаилась тонкая фигура Орли, мальчик высту­пил из-за него и, держась все еще в тени, стал с удвоен­ной осторожностью красться за ними...

Если бы одному из шедших впереди мужчин пришла охота оглянуться, мальчик, вне всякого сомнения, был бы замечен, так как светлая ночь начала июня была немного темнее дня.

Боясь дохнуть, прижимая руку к сильно бьющемуся сердцу, Орля следовал за темными фигурами, то останав­ливаясь, то скользя как призрак, легко, бесшумно.

Так дошли они до изгороди.

Вот один из мужчин открыл калитку и вошел со своим спутником во двор.

Цепные собаки встретили обоих радостным лаем, приветствуя как своих, но сейчас же глухо зарычали, почуяв присутствие Орли, успевшего тоже прошмыгнуть в калитку забора, отделявшего сад от двора, и скрыться за углом какой-то пристройки.

В эту минуту старший из спутников сказал:

-- Я открою конюшню, а ты сходи ко мне, в кучер­скую, Ванюша; принеси сахару, там, на столе, лежит... Страх как разбойник этот, барчуков Ахилл, до сахару охотник.

-- Ладно, принесу, дядя Андрон, -- и младший из мужчин зашагал по двору к дальним строениям.

Кучер вынул из кармана ключ и открыл им двери зда­ния, за углом которого спрятался Орля.

Сердце мальчика забилось сильнее. Легкий крик восторга чуть не вырвался из его груди.

Здание оказалось конюшней, и из глубины ее послы­шалось веселое ржание коня.

Это был тот самый конь-красавец, за которым Орля пришел сюда, на чужой двор, и ради которого он поста­вил на карту всю свою дальнейшую жизнь и счастье свое и Гальки.

Сквозь щель конюшни мальчику хорошо видна была гнедая статная фигура лошади, стройная шея, заплетенные на ночь грива и хвост.

"Теперь или никогда!.. Он сейчас придет, тот, другой, в конюшню, зададут корм и уйдут, закрыв за собой дверь, -- вихрем проносились мысли в голове Орли. -- Стало быть, надо взять коня сейчас же, сию минуту!" -- решил он, дрожа всем телом от обуявшего его волнения.

Весь план похищения был придуман Орлей в одну секунду. Надо было только выполнить его половчей.

И, подавив в себе через силу нараставшее с каждым мгновением волнение, Орля неслышно выбежал на сере­дину двора.

Не обращая внимания на глухо зарычавших привя­занных на цепь собак, кинувшихся к нему навстречу, он, приложив руку ко рту трубою, закричал громким, отчаян­ным голосом на весь двор и сад:

-- Пожар! Горим! Горим! Спасайтесь!

И снова порхнул за дверь сарая. Оглушительным лаем и визгом покрыли собаки этот крик мальчика. Они рвались, беснуясь, со своих цепей, но Орле уже было не до них.

Из конюшни, встревоженный криком, выскочил ку­чер.

-- Где пожар? Что горит? -- растерянно кричал он и, сообразив, что надо делать, бегом бросился к дому.

Этого момента только и ждал Орля.

Стрелою кинулся он в конюшню, дрожащей рукой схватил за повод красавца коня, вывел его па двор, одним ловким прыжком очутился на его спине и, изо всей силы крикнув ему в уши: "Гип, гип, живо!" -- хлестнул что было мочи лошадь по золотистым бокам выхваченной из-за пояса плеткой.

Молодое горячее животное сразу взяло с места карье­ром и понеслось стрелой по двору под оглушительный лай собак и отчаянные крики кучера, понявшего теперь, в чем дело.

Сделав высокий прыжок, лошадь перепрыгнула через изгородь, отделявшую двор усадьбы от дороги, и помчалась прямо по лесной дороге, унося Орлю, вцепившегося руками в ее гриву.