Поиск

Щелчок повесть для детей Лидия Чарская Часть I Глава IV

Под ветвями развесистой липы, на пне срубленного дерева, сидел высокий цыган, с серьгою в ухе, и строгими суровыми глазами поглядывал па всех из-под нахмуренных бровей.

Это и был хозяин и начальник табора, дядя Иванка, очень суровый, взыскательный человек, безжалостно на­казывавший своих подчиненных за малейшую провин­ность.

При каждой новой остановке табора дядя Иванка де­лал тщательный осмотр всем приобретенным на последней остановке добычам.

Старшие уже успели сдать хозяину все, что успели выклянчить или награбить у людей; теперь наступила очередь подростков и детей.

-- Эй, вы, команда, все собрались? -- грубым голосом окликнул хозяин сбежавшихся к нему ребят.

-- Все. дядя Иванка! Как есть все! -- отозвались те дружным хором.

-- Ну, так живо показывай, у кого что есть.

Едва только цыган успел сказать это, как дети бро­сились врассыпную, каждый к своей телеге. Бросился и бойкий Орля, Галькин защитник, вместе с другими.

Только одна белокуренькая Галька осталась стоять перед дядей Иванкой с потупленными глазами и опущен­ной на грудь головой.

Ей незачем было бежать за добычей. Она ничего не смогла выпросить в тех усадьбах и деревнях, около кото­рых они останавливались табором последние дни. Белень­кая Галька не умела воровать, а милостыню цыганкам подают скупо.

Впрочем, Галька не была цыганкой.

Лет восемь тому назад Орлина мать, чернобровая кра­савица Марика, привела откуда-то хорошенькую, наряд­но одетую двухлетнюю девочку, сказав, что нашла ее за­блудившейся в лесу.

Девочку, названную тут же цыганами Галькой (очу­тившись среди цыган, с испуга бедная крошка никак не могла сказать, как ее зовут), решено было оставить в та­боре и научить просить милостыню по деревням. Марика надеялась, что хорошенькой беленькой, нежной девочке будут подавать больше, нежели грубым, вороватым цы­ганским ребятишкам, но она жестоко ошиблась. Гальке не приходилось часто собирать милостыню. Она постоян­но прихварывала и больше лежала на грязной перине, под навесом телеги, нежели ходила с протянутой ручон­кой.

Ее за это невзлюбили в таборе, считая белоручкой и дармоедкой. Пока жива была Марика, заступавшаяся за свою питомицу, жизнь Гальки еще не была особенно тяжела. Но вот, случайно простудившись и схватив бо­лотную лихорадку, Марика умерла, проболев недолго, и Гальку начали травить и мучить взрослые и дети.

Один только Орля, ее названый брат, защищал при­емную сестренку, как только мог. Не раз он выручал ее из беды, не раз спасал ее от побоев, от страшного кнута дяди Иванки, уделяя бедной девочке часть добычи, ко­торую особенно ловко приобретал он по усадьбам и деревням.

Но сегодня, как нарочно, история с Яшкой вытеснила из головы Орли мысль о том, что Галька с пустыми ру­ками идет перед грозные взоры страшного хозяина. Да и сама Галька, затравленная Яшкой и его сообщниками, забыла об этом.

-- Нет, сегодня ей не миновать кары... Сердце девочки дрогнуло и сильно забилось. Между тем к дяде Иванке снова сбежались ребятиш­ки шумной гурьбой. Каждый из них принес что-нибудь.

У Орли под мышкой отчаянно бился и визжал поро­сенок.

Яшка тащил кудахтавшую курицу, его сестра, ря­бая Дарка, -- пару утят; Аниска-кривой -- огромный ка­равай хлеба; кто-то -- красную крестьянскую рубаху; кто-то -- пояс и горшок с остатками каши. Даже малень­кий семилетний Михалка сумел стащить из-под носа за­зевавшейся хозяйки пару стоптанных туфель.

Каждый из ребят с гордостью складывал свою добычу к ногам хозяина и отходил от него, очень довольный хо­зяйской похвалой.

Наконец последний мальчуган принес и бросил на колени дяди Иванки огромный кочан капусты, стащен­ный им на огороде.

Теперь наступила очередь Гальки, и глаза всех направились на нее.