Поиск

Фламандские легенды Сир Галевин де Костер Шарль Глава 22

О том, как горько плакала Махтельт и какое красивое платье она себе сшила.

У Махтельт больно сжалось сердце, и она закричала, рыдая:

— Анна-Ми, где ты? Я хочу, чтобы ты была со мною, как прежде!

И упала перед отцом на колени.

— Сеньор мой отец! — взмолилась она. — Не пошлете ли вы отряд всадников на поиски Анны-Ми?

— Хорошо, — ответил он.

Всадники сира Руля отправились в путь, но, опасаясь колдовских чар, во владения Галевина заехать не решились.

И, возвратившись, они сказали:

— Мы ничего не узнали об Анне-Ми.

И Махтельт, ложась вечером спать, долго молила милосердного господа вернуть ей милую подругу.

На другой день она села у высокого многоцветного окна, не отрываясь, смотрела на окрестные поля и на падающий снег, и все ожидала, не придет ли Анна-Ми.

Но Анна-Ми прийти не могла.

И на третий день под глазами у Махтельт от не просыхающих слез выступила кровь. Снег больше не шел, небо прояснилось, ярко светило солнце, но земля была скована морозом.

И каждый день садилась печальная Махтельт на свое место у окна, безмолвно смотрела на поля и думала об Анне-Ми.

Сир Руль, видя, как Махтельт тоскует, послал в Брюгге купить ей на платье сукна лазоревого цвета, красивого кипрского золотого шитья для каймы и золотых пуговиц искусной чеканки.

Махтельт усердно шила платье, но не радовалась этому роскошному наряду.

Так прошла неделя, и все дни Махтельт трудилась, но не проронила ни слова, ни разу не запела и часто плакала.

На пятый день это платье, с золотой кипрской каймой и золотыми пуговицами, было готово. И дама Гонда велела дочери надеть новое платье и посмотреться в большое зеркало; но Махтельт даже не улыбнулась, увидя, как она хороша: она думала об Анне-Ми.

И дама Гонда, глядя на свою печальную, молчаливую дочь, тоже заплакала и сказала:

— С тех пор как наша Махтельт перестала петь, я все больше чувствую холод зимы и старости.

А сир Руль хоть и не сетовал, но стал мрачен, угрюм и целый день пил клауварт.

Но иной раз в приступе гнева требовал, чтобы Махтельт ему пела и была весела.

И девушка пела старику веселые песни; он радовался, вместе с ним радовалась и Гонда.

И тогда они сидели вдвоем у огня и качали головой. И говорили:

— Наш соловей снова к нам прилетел. Его пение, будто вешнее солнце, вливает тепло в наши старые кости.

А Махтельт, пропев им свои песни, забивалась в угол и плакала об Анне-Ми.