Поиск

Фламандские легенды Сир Галевин де Костер Шарль Глава 13

О высохшем сердце и матери Галевина.

Однажды утром Галевин сидел за столом в своем замке. Его отец и сестра уехали в Брюгге купить ей на платье сукна цвета спелой пшеницы, и ему смиренно прислуживали брат и мать.

Вдруг он весь похолодел, ибо сердце его перестало биться.

Он приложил руку к груди и почувствовал, что кожа на ней ссохлась.

Затем он почувствовал, что лицо его перекосилось, плечи опустились, спина сгорбилась, и все тело съежилось.

Посмотрев на мать, потом на брата, он заметил, что они смеются над ним.

— Гляди, — говорили они друг другу, — наш господин снова влез в свою прежнюю безобразную шкуру, и лицо у него такое же безобразное, как было.

— Ах, мессир, — дерзко сказал брат, без боязни приблизившись к Галевину, — может быть поднести вам кубок клауварта [1], чтобы вы пришли в себя? Сдается мне, что в вас нет былой силы.

— А этого не хочешь попробовать? — спросил сир Галевин и стукнул брата кулаком, но боль от удара была все равно, что от удара мушиной лапки.

Тут младший брат и вовсе осмелел и, усевшись на лавку против Галевина, сказал:

— Мессир, я думаю, хватит с вас колбасы, теперь мой черед поесть.

И он взял колбасу из миски брата.

— Мессир мой сын, — молвила мать, — а ведь вы могли бы попотчевать меня, вашу старую мать, тем старым вином, что храните для себя одного.

И она взяла из рук его кубок с вином.

— Мессир, — сказал младший брат, — мне кажется, что вам не одолеть этого барашка с засахаренными каштанами. Не прогневайтесь, я и сам не прочь его съесть.

И он положил перед собою жареного барашка.

— Мессир мой сын, — молвила мать, — кажется, вам не по вкусу этот прекрасный ячменный пирог с творогом, передайте его мне, сделайте милость!

И ошеломленный сир Галевин передал ей пирог.

— Мессир мой брат, — сказал младший, — вы слишком долго сидите, словно император какой, не угодно ли вам поразмяться, не пора ли и вам послужить за столом?

И сир Галевин встал и начал им прислуживать.

— Мессир мой сын, — молвила мать, — я вижу, вы присмирели. Не угодно ли вам попросить прощения за то, что вы слишком долго заставляли меня, вашу старую мать, стоять, как простую служанку, подавая вам питье и еду?

И сир Галевин упал к ее ногам.

— Мессир мой брат, — сказал ему младший, — не хочешь ли пасть и к моим ногам и поцеловать их за то, что я служил тебе, как раб?

— Не хочу, — отвечал сир Галевин.

— Не хочешь?

— Не хочу, — повторил сир Галевин и отступил на шаг.

— Поди сюда! — сказал младший брат.

— Не хочу, — отвечал сир Галевин.

Тогда младший брат подскочил к нему и, без труда бросив на пол, стал его душить, колотить и бить золотой шпорой по лицу.

— Защищайся, Сиверт Галевин Непобедимый! — говорил он. — Никто не осилит тебя, кроме меня. Ты долго обращался с нами, как с покорными слугами, но теперь ты в моих руках, и я растопчу тебя, словно кусок сыра. Почему бы тебе не ускакать от меня, словно ты коза, почему бы тебе не вспорхнуть, словно ты птица, спасаясь от меня, Сиверт заколдованный?

И, с остервенением колотя его, младший брат вытащил нож.

— Проси пощады, не то я зарежу тебя.

— Не хочу, — отвечал сир Галевин. Услышав эти речи, мать быстро выхватила из пылающего очага горсть золы, хотя зола обожгла ей руки, и швырнула ее в глаза и в рот своему младшему сыну.

— Ты не убьешь моего первенца, злодей! — крикнула она.

Ревя от боли, младший брат, ослепленный золой, вертелся во все стороны, вытягивал руки и пытался кого-нибудь ударить, но мать отняла у него нож, повалила наземь, заперла и вышла, таща за собой старшего сына. И хотя с годами силы ее ослабели, она отнесла Галевина в башню (ибо он был без чувств) на собственных плечах, как пастух овцу, и там нежно ухаживала за ним, перевязала ему кровавые раны на лице и груди и покинула его только с наступлением ночи.