miloliza-logo

 

Любимая девочка дяди Фёдора


Глава 5. «Большое спасение дяди Фёдора». Начало

Обычно в Простоквашино у дяди Фёдора постоянно звонил телефон. Это мама и папа всё время спрашивали – как здоровье у него и что ему привезти.

Дяди Фёдор всегда отвечал, что здоровье у него нормальное, привозить ничего не надо, только книжки с картинками и мороженое. И ещё кости для Шарика.

И сегодня с утра (в этот операционный день) мама тоже позвонила:

– Мой мальчик, как у тебя дела?

– Дела у меня хорошо, – ответил дядя Фёдор. – Температура у меня нормальная. И вырос я на один сантиметр.

– А что ты делаешь?

– Сижу, читаю Брема. Про слонов.

– А что тебе привезти? – спросила мама.

– Книжки про американские машины и самолёты. И про флаги разных стран. И ещё жевательной резинки несколько пачек. Она для зубов полезна.

Тут в разговор папа вмешался:

– А где Шарик с Матроскиным? Что-то я не слышу, как Шарик на Матроскина воспитательно рычит. А Матроскин его дружественно из дома выталкивает.

– Они за грибами пошли, – говорит дядя Фёдор. – Еще с утра сегодня.

– А что, уже грибы появились? – говорит папа. – Тогда я к вам завтра же с утра приеду. Я страсть как люблю грибы собирать.

– А что Матроскину в подарок привезти? – спрашивает мама. – Я ему нарядный передник вышила.

– Передник он и сам вышить может, – ответил дядя Фёдор. – Ты ему что-нибудь про бизнес и про культуру торговли привези.

– А чем тр-тр Митю порадовать? – кричит папа.

– Ничем. Мы его и так каждый день творогом радуем, – говорит дядя Фёдор. – Молоко в радиатор заливаем. Он у нас скоро сливочным маслом плеваться начнёт.

Они ещё долго разговаривали.

А Матроскин, Печкин и Шарик в это время уже два часа как по лесу ходили, с комарами сражались.

На комаров в этом году был большой урожай. Такие комары летали, что их можно было палкой сбивать, в корзину собирать и кур ими откармливать. Когда на Печкина восемь комаров село, он упал.

Наши друзья от комаров специальной мазью спасались, повышенной вонючести, и белыми халатами. Комары, как известно, всего белого боятся. Я, например, никогда не видел комара в холодильнике.

Самое трудное было найти этот коварный гриб африканец. Потому что время для грибов ещё не очень подошло. То есть нет, извините. Время уже подошло, но только для плохих грибов – для поганок, мухоморов, дедушкиных табаков. И всяких там африканцев. Просто нашим «спасителям» не везло.

Печкин, кот Матроскин и Шарик с корзинками весь лес обыскали. Наконец Матроскин закричал:

– Вот он!

И точно, под трухлявым пеньком стоял молоденький белый гриб. Ровненький, аккуратненький. Вымытый, как столик в кафе. А снизу он был весь чёрный. Видно, его снизу редко промывали. И запах у него был какой-то тухлятенький.

Почтальон Печкин свою колдовательную книгу из-за пазухи достал, тряпицу развернул, посмотрел на картинку, понюхал её и сказал:

– Точно. Пошли домой целебную картошку с грибами делать.

– А всё остальное? – спросил Матроскин.

– Всё остальное у меня есть.

– Послушайте, – спросил Шарик, – как же мы дядю Фёдора этой отвораживающей гадостью накормим? Принесём ему в тарелочке и скажем: «Дядя Фёдор, поешь этой тухлятинки перед сном».

Кот Матроскин задумался.

– А мы скажем, что у нашего Печкина день рождения. И что он свою любимую еду для гостей приготовил. Дяде Фёдору и отказаться будет неудобно.

– Он мне ещё и подарок принесёт, – гордо сказал Печкин.

– Этот подарок не будет считаться, – проворчал Матроскин. – Мы его обратно унесём.

«Как же! – про себя подумал Печкин. – Я вам тоже гриба попробовать дам, вы про подарок и забудете». И пошли наши заговорщики к Печкину спасательный отвар готовить в виде грибов с картошкой.

Тут почтальон Печкин свою печку затопил и стал всякие травы доставать сопроводительные: дурман-траву, зверобой, крапиву и картошку молодую.

Матроскин говорит:

– Вообще-то, хорошо бы это отворотное средство испытать на ком-нибудь. Проверить его действие, прежде чем дяде Фёдору давать.

– А на ком? – спрашивает наивный Шарик.

Матроскин так, глядя в потолок, отвечает:

– Обычно всякие медицинские лекарства прежде, чем людям давать, сначала на собаках проверяют.

– Чего? – кричит пес. – А на кошках не проверяют?

– А на кошках не проверяют, – говорит Матроскин.

– А почему?

– Потому что кошки царапаются.

– И ничего подобного, – кричит Шарик. – Не потому, что они царапаются, а потому, что кошка – это не существо, а так, одна шкурка! А собака – друг человека. Собаку ничем не заменишь.

– А кошку чем заменишь? – спрашивает Матроскин.

– Мышеловкой, – отвечает Шарик. – Вот чем!

– Да?! – кричит Матроскин. – И собаку запросто заменить можно.

– Это чем? – спрашивает Шарик.

– А тем, – говорит Матроскин. – Замок в дверь поставить. А в собачью будку радиогавкалку запихнуть.

– Вот что, друзья животные, прекратите ссориться. Мы должны работать дружно, в сговоре, – говорит Печкин.

– И потом, от кого ты меня отворачивать собираешься? Не от себя ли? Я и так на тебя смотреть не хочу, всё время отворачиваюсь.

– Ладно, ладно, – успокоил его Матроскин. – Я думаю, это средство не надо проверять. Оно, наверное, уже веками проверено, раз оно в колдовскую книгу попало.

На этом они сошлись и решили испытания не проводить.

А дядя Фёдор ничего не знал, сколько заботы о нём проявляется. Он себе спокойно в гостях у профессора Сёмина чай пил.

Профессор Сёмин его о личной жизни спрашивал:

– Ну, как у вас дела, молодой человек: что у вас в огороде растёт?

– Много чего, – отвечает дядя Фёдор. – Морковь, редиска, картошка сортовая.

– А какая картошка сортовая? – спрашивает профессор Сёмин. – Сейчас вся научная интеллигенция аргентинским картофелем «Лолита Торрес» увлечена. Мне лично академик Воздвиженский – крупный куровод – целый мешок на развод подарил. Все картофелины круглые, как бильярдные шары. А кожура тонкая, можно руками снимать. Могу с вами поделиться осенью.

– У нас картошка из Голландии, – отвечает дядя Фёдор. – Мой папа искусствовед. Он по всем музеям на всех картинах картошку высматривал. И увидел хорошую очень на картине Рембрандта. Там каждая картофелина была размером с кирпич. Она очень кривобокая, но очень большая.

– Я читал про эту картошку в художественной литературе, – сказал профессор Сёмин. – Она так и называется «Рембрандтовская скороспелая». Отдельные экземпляры у неё размером с печатную машинку бывают. Только в ней уж больно кожура толстая. Очисток много. Не навыбрасываешься.

– А мы очистки не выбрасываем. Они как раз нам нужны для коровы и для телёнка. Мы ещё хотим поросёнка завести.

Так они интеллигентно беседовали, пили чай. А девочка Катя портрет дяди Фёдора рисовала. Очень ей дядя Фёдор нравился. Портрет получился просто на диво. Он и сейчас висит в городской квартире профессора Сёмина, Катиного дяди. С названием: «Портрет неизвестного мальчика дяди Фёдора из деревни Простоквашино. Акварель».

Домой дядя Фёдор пошёл очень серьёзно обогащённый знаниями про картошку.

Вечером дядя Фёдор заметил, что Матроскин что-то больно красиво наряжается. Он матроску свою самую любимую выгладил. Бескозырку чернилами подкрасил. И весь вечер песню распевал:

Когда я на почте служил ямщиком,

Был молод, имел я силёнку.

И крепко же, братцы, в селенье одном

Любил я в те поры сгущёнку.

И Шарик всё перед зеркалом крутился, все себе блох из хвоста выкусывал. И тоже напевал:

Я моряк, красивый сам собою,

Мне от роду двадцать лет.

Полюби меня ты всей душою,

Что ты скажешь мне в ответ?

Матроскин говорит:

– Шарик, а, Шарик, давай песнями меняться. Я тебе про ямщика отдам, а ты мне про моряка. Ведь я же из морских котов, из корабельных.

Шарик не согласен:

– Я сгущёнку не люблю.

Матроскин предлагает:

– А ты тушёнку вставь. «Любил я в те поры тушёнку».

Дядя Фёдор рассердился:

– Эй вы, солисты московской эстрады! Надо правильно петь. Этот дядя из песни не сгущёнку, он девчонку любил в те поры.

Матроскин тогда сказал:

– А раз так, надо эту песню тебе, дядя Фёдор, подарить. Она тебе больше подходит. Очень хорошая песня.

И они с Шариком так намекательно переглянулись. А дядя Фёдор ничего не понял. Он же с девочкой Катей просто дружил.

Шарик дядю Фёдора просит:

– Причеши меня, дядя Фёдор.

– В чём дело, Матроскин? – спрашивает дядя Фёдор. – Куда это вы с Шариком собрались?

– Как куда? – отвечает Матроскин. – Сегодня у нас всенародный праздник. День почты.

Дядя Фёдор говорит:

– Ну и что?

Шарик объясняет:

– А то. В этот день все почтальоны нашей страны родились. Значит, и наш почтальон Печкин тоже. Мы к нему на день рождения идём.

– Ой, – говорит дядя Фёдор. – А что же ему подарить?

Матроскин отвечает:

– Он велосипеды любит.

Шарик добавляет:

– И сумки почтовые.

– Нет, – не соглашается дядя Фёдор. – У нас у самих велосипедов нет. Мы вот как сделаем. Мы к нему девочку Катю на праздник позовём. Пусть она ему портрет нарисует.

У Матроскина от этой Кати вся шерсть во всех местах дыбом встала. Он вдвое толще получился. Но он героически смолчал.

Дядя Фёдор, конечно, Шарика искупал, причесал его и вместо ошейника красивый бант ему на шею повязал, синий. И спрашивает:

– Слушай, Шарик, вот я тебя причёсывал, ты весь в синяках и шишках. Почему?

Шарик отвечает:

– Это всё из-за Матроскина.

– Вы что, с ним подрались?

– Да нет. Он попросил меня его корову подоить.

– Ну и что? – удивился дядя Фёдор.

– А то. Она всё время хвостом хлестала.

– Ничего не понимаю, – говорит дядя Фёдор. – А синяки-то отчего?

– А от того, – кричит Матроскин, – что он моей корове на хвост молоток привязал!!!

– Это зачем? – спросил дядя Фёдор.

– А затем! – хмуро ответил Шарик. – Думал притормозить.

Дядя Фёдор тогда сказал:

– Хорошо ещё, Шарик, что ты кувалду на хвост не привязал. А то бы мы сегодня не на день рождения, а на похороны собирались.

Вечером они все вместе к Печкину в дом зашагали.

По дороге к девочке Кате зашли.

Она взяла кисти и холст. Приготовилась портрет рисовать. И название у неё было приготовлено:

«Портрет сельского почтальона Печкина в сельской местности. Музей города Ярославля. Масло».

В доме у Печкина мебели не густо было. Печь огромная, стол, шкаф и три табуретки. Ещё радиоточка. Для такого большого количества гостей пришлось у соседей лавку брать. Печкин гостям обрадовался, чаю накипятил, баранок на стол положил очень много. Если на столе сначала спичку положить как цифру один, а потом эти баранки, цифра в много-много миллиардов рублей получилась бы. И ещё всякое варенье кругом стояло и конфеты.

А отдельно в углу на печке под крышкой специальное блюдо для почётных гостей вкусно картошкой пахло.

– Дорогой Печкин, – сказали наши гости, – поздравляем тебя с днём рождения.

Девочка Катя добавила:

– Сейчас мы все будем чай пить. А вы, Игорь Иванович, сидите и не шевелитесь. Я буду вас рисовать.

Печкин успел одну баранку схватить, тарелочку с конфетами придвинуть и сел у окошка. Потом говорит:

– Нет, так неправильно. Так никто не догадается, что я почтальон. При мне сумка должна быть и велосипед.

Он быстро сбегал в сарай, прикатил велосипед, надел на себя плащ почтальонский и сумку. И только тогда уселся у окошка.

Получилось очень красиво. Потому что ещё вдобавок к Печкину в окне было много природы с речкой.

Дядя Фёдор говорит:

– Я сейчас хочу загадку загадать. Она очень к теме относится. Хотите?

– Конечно, хотим!

– Тогда слушайте:

Кто стучится в дверь ко мне

С толстой сумкой на ремне?

Это он, это он,

Это сельский...

– Мальчуган, – догадался Шарик.

– Почему мальчуган? – удивился дядя Фёдор. – И зачем ему толстая сумка?

– Как зачем? – отвечает Шарик. – Макулатуру собирать. У нас в городе мальчики всегда макулатуру собирали.

– Да никакой это не мальчуган. Это же специальное поздравительное стихотворение. Слушайте внимательно:

Кто стучится в дверь ко мне

С толстой сумкой на ремне?

Это он, это он,

Добрый сельский...

– Председатель! – радостно закричал Шарик.

– Какой такой председатель?! – удивился дядя Фёдор.

– Председатель колхоза.

Дядя Фёдор спрашивает:

– А сумка здесь при чём?

– Налоги собирать. Он с сумкой за налогами пришёл.

Дядя Фёдор даже обиделся. Но тут его девочка Катя выручила. Она сказала:

Это он, это он,

Добрый сельский почтальон.

Живёт он возле речки,

Наш знаменитый Печкин.

Очень хорошее поздравительное стихотворение получилось.

Тут и Шарик завёлся:

– Я хочу свой вклад внести. Я тоже хочу этот праздник увековечить.

Он за своим фоторужьём помчался. Прибежал и стал всё и всех подряд фотографировать. Чтобы можно было потом из отдельных снайперских кусочков большое праздничное фотополотно создать.

Тут Печкин разошёлся. Решил для гостей русскую народную песню спеть. И так жалостливо запел:

Степь да степь кругом,

Путь далёк лежит,

Там, в степи глухой,

Замерзал ямщик...

В конце он даже заплакал:

– Эта песня про моего дядю.

– Почему? – удивились все.

– Он тоже глухой был.

Портрет Печкина был почти готов.

Печкин в плаще и с сумкой сидел на велосипеде около стола с блюдечком чая в руках и смотрел вдаль на природу. Очень он был похож на полководца Суворова перед Альпами.

Все были довольны портретом, кроме Матроскина. Опять эта Катя высовывается. И так дядя Фёдор с неё глаз не сводит.

Кот Матроскин таким ласковым голосом сказал:

– Дядя Фёдор, а уже грибы пошли. Мы специально для тебя один гриб поджарили. Хочешь попробовать?

– А вы как же? – спросил дядя Фёдор.

– А мы уже ели.

– Ладно, – говорит дядя Фёдор. – Давайте ваш гриб.

Матроскин ему торжественно гриб принёс, и дядя Фёдор начал его пробовать.

– Тьфу ты! – говорит он. – Какой удивительный гриб!

– Почему удивительный? – спрашивает Матроскин.

– Удивительно невкусный. Мочалку в гуталине напоминает. А что, других грибов в лесу не было?

– Не было, не было, – говорит противный Матроскин. – Один гриб на весь лес только и был.

– Лучше бы вы его в лесу и оставили. Может быть, он бы дозрел и вкуснее стал. А может быть, просто бы сгнил. Спасибо. Очень невкусно было. Мне больше не надо.

Тогда решили на этом праздник заканчивать. А дядю Фёдора домой спать повели.

Около дома девочки Кати они расстались. Договорились завтра с утра новые журналы географические смотреть, которые Катиному папе из Америки пришли.

Матроскин даже загрустил:

– Завтра дядя Фёдор про Катю забудет. Значит, журналы смотреть не придётся. А там, наверное, так много про моря и океаны. Поторопились мы с этим колдовством.

Как только они в свой домик пришли, дядя Фёдор сразу спать захотел.

– Что-то у меня эта кружится... как её... голова. Положите меня спать. На эту, как её... кровать.

Кот и пёс его быстро раздели и на кровать положили.

Дядя Фёдор попросил:

– Матраскин, принеси воды мне попить.

– Я Матроскин, – обиделся кот.

– Давай я принесу, – сказал Шарик и воду принёс. – Вот, пей, дядя Фёдор.

– Спасибо тебе, Квадратик.

– Я не Квадратик, – обиделся Шарик.

– Ах, да! Я забыл. Спасибо, Кубик, – сказал дядя Фёдор и заснул.

 

Поиск

Елизавета Лиза Элизабет

Статьи о сказках

Main Page Contacts Search